В комнате повисла гробовая тишина. Блейк замер, боясь пошевелиться. Лоусон затаил дыхание. Я смотрел на Кроу и его жену, и видел, как рушится их стена. Они были не готовы к этому. Они думали, что я раскапываю секреты Джейн, а я докопался до самого основания их лживой, гнилой жизни.
Кроу медленно поднялся. Его лицо было искажено гримасой ярости.
— Вон из моего дома, — прошипел он. — Все. Вон! И если хоть одно слово из этой... этой гнусной истории появится где бы то ни было, я уничтожу вас. Всех!
В этот момент дверь кабинета распахнулась. В проеме стоял Эрик Кроу. Его лицо было бледным, растерянным. Он смотрел то на отца, то на мать, то на нас.
— Отец? Что происходит? Я слышал голоса... Это правда? То, что говорят? Про Джейн? Ее убили?
Эвелин Кроу вскочила.
— Эрик, уйди! Это не твое дело!
— Мое дело! — крикнул он, и в его голосе была боль. — Я любил ее! Я хотел на ней жениться! Вы сказали, что она сбежала! Вы сказали...
— Она была тебе не пара! — выкрикнула Эвелин, теряя самообладание. — Она была никем! Нищей богемной художницей, которая хотела на тебе жениться из-за денег!
— А ребенок? — встрял я. — Ребенок, которого она носила, тоже был «никем»? Ребенок, который был вашим внуком?
Эрик отшатнулся, будто от удара.
— Ребенок? Какой ребенок?
Кроу-старший заорал:
— Молчать! Все молчать! Эрик, иди к себе!
Но было поздно. Эрик увидел письма на столе. Он рванулся к ним, схватил один из листков. Его глаза бегали по строчкам, впитывая ужасную правду.
— «...твой ребенок... твой отец – монстр... он предложил деньги...» — он читал вслух, и его голос срывался. — Боже мой... Боже мой...
Он поднял на отца глаза, полые от боли и предательства.
— Это правда? Ты сделал это? Ты убил ее? И моего ребенка?
Кроу-старший не ответил. Он просто стоял, опустошенный, побежденный. Стены его дома, построенного на лжи, рушилась у него на глазах.
***
И тогда в дверях снова появилась тень. Артур Эллис. Он вошел без стука, спокойный, невозмутимый. Его глаза медленно обвели комнату, оценивая ситуацию. Они остановились на мне.
— Кажется, вечеринка в разгаре, — произнес он своим скрипучим голосом. — Все уже поделились своими секретиками?
Эрик, увидев его, вскрикнул.
— Ты! Ты был с ним! Ты приходил к ней! Я тебя видел!
Эллис проигнорировал его. Он смотрел на Кроу.
— Нужно заканчивать это, Говард. Слишком много болтовни.
Кроу молчал. Он был сломлен.
Эллис перевел взгляд на меня.
— А ты, Келлер, просто неугомонный. Я дал тебе шанс. Ты не воспользовался.
Он не достал оружия. Он просто стоял, но угроза исходила от него волнами.
— Эллис, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Все кончено. Письма у нас. Правда вышла наружу. Шериф здесь, а его патрульная машина за воротами.. Вы не убьете нас всех в этом кабинете.
Он усмехнулся.
— Не нужно никого убивать. Нужно просто правильно все преподнести. Самоубийство молодого человека, убитого горем из-за смерти любимой женщины. Нападение репортера-неудачника на уважаемую семью. И частный детектив, который помог ему совершить эти ужасные преступления, а затем пытался скрыться. Я думаю, шериф Блейк сможет оформить все соответствующим образом.
Он посмотрел на Блейка. Тот замер, попав в перекрестье его взгляда. Я видел, как в нем борются страх и, возможно, остатки совести. Нет конечно, страх перед перспективой тюремного срока и страх пули Эллиса.
И вдруг Лоусон, до сих пор молчавший, сделал шаг вперед. Его лицо было бледным, но решительным.
— Нет. Я не позволю этому случиться. У меня есть копии всего. И инструкции для моего помощника. Если со мной что-то случится, все это появится в газетах всего штата. Не только здесь.
Это была блеф. Я знал это. Но он сказал это с такой убежденностью, что даже Эллис на мгновение задумался.
В комнате повисло хрупкое, напряженное равновесие. Две силы, два страха столкнулись лоб в лоб. И это равновесие могло переломиться в любую сторону от малейшего дуновения.
Я понимал, что мы не выиграли. Мы просто получили небольшую передышку. Но эта передышка стоила нам всем очень дорого. И цена правды, как я уже понимал, всегда оказывалась выше, чем ты готов заплатить.
Игра в кошки-мышки
Тишина в кабинете Кроу была густой, звенящей, как натянутая струна, готовая лопнуть. Мы стояли по разные стороны стола — я, Лоусон и сломленный шериф Блейк — против Кроу, его ледяной жены и невозмутимого Эллиса. Между нами, на полированной деревянной поверхности, лежали письма Джейн — хрупкие, истлевшие обвинения, которые сейчас казались единственной преградой между нами и гибелью.
Эллис нарушил молчание первым. Его скрипучий голос прозвучал почти мирно, что было страшнее любой угрозы.
— Кажется, мы зашли в тупик. — Его глаза медленно скользнули по Лоусону. — Вы говорите, у вас есть копии. Где они?
Лоусон, бледный, но державшийся с неожиданной твердостью, выпрямился.
— В безопасном месте. С человеком, которому я дал четкие инструкции. Если я не вернусь к полудню или не позвоню... они уйдут во все крупные газеты. «Лос-Анджелес Таймс», «Сан-Франциско Кроникл». Вашим связям не хватит влияния, чтобы замять это повсюду.