Внутри было почти темно. Горели лишь несколько свечей у алтаря, их трепещущие огоньки отбрасывали прыгающие тени на стены. Отец Донован стоял на коленях перед распятием, его спина была напряжена, пальцы сцепились в безумной молитве. Он не обернулся на мой вход, но его плечи вздрогнули — он знал, что это я.
— Уходи, Келлер, — его голос был безжизненным, скрежещущим шепотом, разносящимся под сводами. — Ты приносишь с собой смерть.
— Она уже здесь, отец, — я остановился в нескольких шагах от него. — Она была здесь давно. Вы просто закрывали на нее глаза.
Он медленно обернулся. В глазах его был животный, нечеловеческий страх. Не просто испуг, а глубинный, парализующий ужас загнанного зверя, который знает, что ловушка уже захлопнулась.
— Они убьют нас всех! Ты начал эту войну, а теперь мы все будем платить! Ты, я, все! — он закричал, и его голос сорвался на истеричный визг.
— Кто «они», Донован? — я сделал шаг вперед. — Эллис? Кроу? Кто убил Лоретту?
— Я ничего не знаю! — он затряс головой, закрывая лицо руками. — Оставь меня в покое!
— Вы знали о Джейн. Хейл рассказал вам на исповеди, да? И вы молчали. Вы молчали, пока другую женщину убили за то, что она хотела правды.
Он смотрел на меня, и по его лицу текли слезы, оставляя блестящие дорожки на щеках.
— Тайна исповеди... — начал он слабо.
— К черту тайну исповеди! — мой голос грохнул, как выстрел, отразившимся эхом в пустом нефе. — Лоретта пришла к вам за советом! Она доверила вам свой страх и подозрения! И вы предали ее! Вы сказали им!
— Я не хотел! — завопил он. — Я испугался! Она говорила о таких вещах... о таких глубинных грехах... я понял, что это касается... ее. Эвелин. И его. Эллиса. Я думал, если предупредить Хейла, он уговорит ее молчать... я не знал, что они...
Он рыдал, его тело сотрясали конвульсии. Он был на грани. Я видел, что он знает имя убийцы. Оно было у него на языке, но страх душил его.
В этот момент дверь церкви с скрипом открылась, впуская полосу вечернего света. В проеме возникла высокая, плотная фигура. Артур Эллис. Он вошел внутрь, и дверь медленно закрылась за его спиной. Он был в своем темном пальто, руки в карманах. Он не выглядел угрожающим. Он выглядел... спокойным. Смертельно спокойным.
— Прервал богослужение, отец? — его скрипучий голос был почти любезным. — Извините. — Его глаза перешли на меня. — Келлер. Ты как непрошеный гость на похоронах. Всех похоронах.
Он не сделал ни одного движения, чтобы достать оружие. Он просто стоял и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Это была психологическая пытка. Демонстрация силы. Он показывал мне, что я ничего не могу сделать. Что он пришел сюда не для стрельбы. Он пришел, чтобы насладиться моментом. Чтобы посмотреть, как я ломаюсь.
— Ты остался без друзей, детектив, — произнес он. — Блейк — в тюрьме. Эдгарс — на вскрытии. Торрес — в бегах. Хейл — где-то трясется от страха. Ты один. Совсем один. Твой клиент не получит желаемого.
Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя дышать ровно. Он не станет стрелять здесь, в церкви. Не сейчас. Это было бы слишком грязно. Он давил. Давал мне последний шанс бежать. Чтобы охота была интереснее.
— Я пойду, — сказал я тихо. — Не провожайте.
Я повернулся и пошел к выходу. Я чувствовал его взгляд у себя между лопатками. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Я ожидал выстрела в спину каждую секунду. Спина покрылась ледяным потом.
Я вышел на паперть, залитую багровым светом заката. Я не побежал. Я медленно, мерно, заставляя себя, дошел до своей машины. Сел за руль. Завел двигатель. И только тогда позволил себе выдохнуть.
Он был здесь. Он был везде. Мой «Плимут» был помечен. Ехать на нем было равно самоубийству.
Я поехал не в мотель. Я поехал в заведение, которое сдавало в аренду автомобили. Оставил свой «Плимут» за углом и выбрал самый потрепанный «Форд» начала 40-х. Через минуту двигатель астматически закашлял, и я был за рулем.
Я нашел убогий придорожный мотель в соседнем городке, с оплатой наличными без вопросов, и заперся в номере. Только тогда я позволил себе дрожь. Только тогда я достал свой помятый блокнот и начал набрасывать план. Они отняли у меня все козыри. Оставался один — правда. И ее нужно было обнародовать. Громко и бесповоротно.
***
Я позвонил Лоусону с таксофона. Он снял трубку после первого гудка.
— Келлер? Черт возьми, где ты? Все ищут тебя! По городу слухи, что ты следующий!
— Ты чуть не стал пособником моего убийства, Роберт, — сказал я без предисловий. — Твоя статья всколыхнула осиное гнездо. Эллис убил Эдгарса. Но статья — бомба. Нужно больше. Нужно добить их.
— Я... я не знаю, смогу ли, — в его голосе снова зазвучал страх. — Они сожгут редакцию! Убьют меня!
— Они сделают это в любом случае! — я стиснул трубку. — Ты стал голосом. Единственным голосом. Ты должен продолжать. Мы встречаемся. Час. Заброшенная заправка на трассе 12. Один.
Он согласился. Не потому что был храбрым. А потому что был загнан в угол, как и я.