На экране высвечивается имя абонента. Вздохнув, сдвигаю бегунок в сторону зеленой трубки.
— Здарова, Макс, — только и успеваю сказать. В меня летит отборный мат, где «охуевший мудак», одно из самых приличных выражений.
Марьянин вообще не стесняется высказать мне все, что думает. Отодвинув трубу от уха, строго смотрю на притихшую невесту. Она вжала голову в плечи и стреляет виноватым взглядом куда угодно, только не на меня.
Не удержалась, дурёха. Я сам должен был поговорить с другом и все ему объяснить, но девочки такие девочки.
— Выговорился? — хмыкнув, отхожу в сторону, чтобы Маша не подслушивала.
— Я тебе ее как другу семьи доверил! — никак не остынет Макс. — Как брату, мать твою! А ты, чудовище, решил ее в кровать затащить? Тебе там совсем башню снесло, в этой деревне? Солнечный удар ёбнул? Или твоя Вика давать перестала? Чё ты творишь?! — он тяжело сопит в трубку, а я смотрю как поблескивает и качается на воде горячее солнце. На другом берегу деревья и какие-то постройки. Похоже на промзону. Плавучий кран жутким монстром нависает над бетонной оградой. — Шам, мля!
— Я здесь. Ты закончил?
— Сссука, — рычит Марьянин. — Закончил.
— Приедешь, поговорим. Согласись, есть темы, которые лучше обсуждать глаза в глаза. Тем более, с лучшим другом, — подчеркиваю, что для меня ничего не изменилось.
— Мы собрались уже, — все еще порыкивает он и дымит прямо в трубку.
— Отлично. Значит скоро увидимся.
— За твое спокойствие иногда хочется тебе въебать, — с усмешкой заявляет Макс.
— Пф! Попади сначала, — по-мальчишески дразню друга, немного разряжая наш разговор.
— Из ствола по яйцам точно не промахнусь, — он принимает вызов.
— Жду с нетерпением, — улыбаюсь шире, глядя, как в небо с того берега взмывает крупная птица.
Разворачиваюсь и иду в Маше. Она так и не притронулась к мороженому. Забираю, отношу к ближайшей урне то, что от него осталось. Вернувшись, обнимаю невесту, зажимаю между собой и парапетом. Мягко касаюсь подбородка, поднимая ее лицо выше.
— Сильно орал?
— Не больше обычного, — разглядываю ее веснушки. Они стали ярче и еще привлекательнее. Провожу по ним пальцем, а хочется губами, но так мы еще больше запутаемся, и девочка не поймет, где наши отношения на старте свернули не туда. — Когда Макс приедет, дай нам поговорить, ладно? Не торопись и не лезь вперед меня с объяснениями. Взрослые мальчики разберутся сами.
— Я только Иве хотела рассказать. Откуда я знала, что брат все услышит? — поджимает губы Машка.
— Я тебя ни в чем не обвиняю, просто прошу дать мне как мужчине решать свои мужские задачи, — чуть склонившись к ее лицу, убираю за уши растрепавшиеся волосы.
Мы зависаем, глядя друг другу в глаза. Я соскальзываю рукой по ее предплечью. Поглаживаю запястье и переплетаю наши пальцы. Крепко сжимаю ее ладонь в своей и тяну в сторону киоска с мороженым за новой порцией допинга для хорошего настроения.
— Дан, а у нас точно все хорошо? — беспокоится Маша.
— Да. Но если ты хочешь что-то сказать или спросить, я готов услышать, — аккуратно толка ее в нужную мне сторону.
— Я ... — Маша набирает в легкие воздуха, задерживает дыхание и сдувается. — Не знаю, — блуждает взглядом по табличке с названиями мороженого. — Наверное, просто волнуюсь. Это же такое событие. Свадьба! — ее красивые глаза вспыхивают неподдельным восторгом.
— Согласен. Красивый и очень важный обряд. Ты выбрала? — кладу ладонь между ее лопаток. Указывает на арбузный замороженный лед.
Мы еще немного гуляем по набережной и сворачиваем в сторону припаркованной машины. Под музыку едем домой, болтая на отстраненные темы. С Машей легко и одновременно очень сложно. Она красиво улыбается, щурится, когда солнце бьет ей в глаза. Мое сердце искренне радуется тому, насколько эта девочка настоящая, без фальши, столичного, давно осточертевшего глянца, надутых губ, силиконовых сисек и сделанных задниц. Девочка-непосредственность, девочка-солнце.
Мне нравится вот так беззаботно говорить с ней о ерунде. Душа отдыхает. Остальное поправим.
Дома нас встречает теплый ужин и холодный домашний квас. Еще один уютный вечер под звон комаров, рассказы тётушки и попытки Маши научиться гадать.
За ним проходит еще один, и еще. И вот, мы уже ждем в гости Макса. Друг взял машину в аренду и сказал, что от вокзала доберется сам. У нас суета. Маша от волнения превратилась в электровеник. Я иногда не успеваю уследить за ее перемещениями. Тётя Нэля колдует над своей фирменной выпечкой. Она тоже очень ждет этого раздолбая как родного.
К нашему дому приближается рычание движка. У меня за спиной что-то звонко разбивается. Оглядываюсь. Маша присела и подбирает с земли крупные осколки стакана, бормоча себе под нос: «Простите, извините».
Предупреждающе смотрю на нее и направляюсь встречать друга детства. Марьянин выходит из машины. Размашисто шагает ко мне и с размаху въезжает кулаком в скулу. Ива охает, Маша взвизгивает, а я остаюсь на месте и не собираюсь отвечать Максу. Он, в общем-то, больше и не бьет.
— Вот теперь поговорим, — заявляет мне.