Проревев пол ночи от обиды, кое-как дожидаюсь утра. Сажусь на постели и вытираю все еще мокрые от слез щеки. Выгляжу, наверное, жутко, но мне уже все равно. Больше не хочу ничего!
— Дан, — тихо зову я, но голос предательски дрожит. — Мне надо тебе кое-что сказать.
Он с трудом открывает глаза, протирая их пальцами и приподнимается на локте.
— Что случилось? — фокусирует на мне взгляд и хмурится.
— Я не выйду за тебя замуж, — всхлипываю жалостливо. — Прости...
Глава 24 Данияр*
Растерянная, заплаканная и безумно трогательная Машка смотрит теперь куда угодно, только не на меня. Получаю ощутимый укол совести под ребра. Перестарался с воспитанием?
Поднимаюсь и забираюсь к ней на кровать. Устраиваюсь напротив, скрестив ноги и взяв ее ладони в свои. Тыльная сторона мокрая от слез. Растираю большими пальцами, добавляя цвета побледневшей коже.
— Рассказывай, — мягко убираю волосы ей за уши. Прядки тоже влажные. Похоже, она совсем не спала прошлой ночью.
— Мне стыдно, — отворачивается к окну.
— В правде не может быть ничего постыдного, Маш.
Она делает вдох поглубже. Решительно выдыхает и, заглянув мне в глаза, хрипло признается:
— Я тебя обманула. В ту ночь у нас ничего не было.
Невольно улыбаюсь, а Машка не понимает реакции и надувает щеки, сопя как маленький ёжик.
— Зачем ты это сделала? — сам задаю вопрос, пока она не утонула в обиде и переживаниях.
— Я ... — тоскливо вздыхает. — Никому не нужна, — морщит веснушчатый нос. — Меня никто не любил. Ни родители, ни брат до недавнего времени, ни даже тот придурок, с которым я встречалась в одиннадцатом классе. Все только что-то хотят, бесконечно требуют, а все остальное время я одна. А ты, — шмыгнув, опять смотрит куда угодно, только не на меня. — Ты особенный. Ты никогда не смотрел на меня как на выгодное вложение. Ты такой настоящий, теплый, взрослый. И я влюбилась. Очень-очень сильно. Только ты на меня внимание не обращаешь. К Вике этой ходишь. И я испугалась, что навсегда потеряю свой шанс. Так и останусь никому не нужной и нелюбимой. На всю жизнь. Вот и натворила. Прости меня, пожалуйста, — решается поднять зареванный взгляд. — Я такая дура! И не хотела так. Правда, не хотела. Я хотела, чтобы все по-настоящему получилось. Но ... В общем, свадьбы не будет, — поджимает губы и в глазах появляется тонна упрямства.
— Будет.
Вытягиваю ноги. Тянут Машу на себя, вынуждая податься вперед. Ловлю за талию и как пушинку легко устраиваю чуть выше коленей. Прижимаюсь губами к ее виску и укачиваю, стараясь успокоить.
— Я рад, что ты все поняла. На лжи невозможно построить отношения, Маш. Это сразу путь в никуда потому, что за маленькой ложью потянется большая, потом еще больше. Ты запутаешься в собственном вранье и точно не получишь желаемого счастья.
— Ты все понял, да? — она едва дышит.
— Я же большой мальчик, — смеюсь. — Мне было важно, чтобы до правильных выводов ты дошла сама. Я бы на следующий день позвал тебя на наше первое свидание. Сам. Но ты натворила глупостей и пришлось все отменить.
— Чёрт, — сжимается в комочек. — На свидание? — доходит до нее. Задрав голову, смотрит на меня с искренним удивлением.
— Да-да, на наше первое, самое настоящее свидание, — целую ее в кончик носа. — Я тоже влюбился в тебя, Машк. Просто мне нужно было время, чтобы все уложить в своей голове, принять, понять, готов ли я к семье, которая так тебе нужна.
— Прости, прости, прости, — она ерзает, подпрыгивает попой на моих бедрах и крепко обнимает меня за шею, уткнувшись носом в изгиб. — Прости меня, пожалуйста, — повторяет снова и снова.
— Давно простил. В первые же секунды, как протрезвел. И если ты не против, я бы оставил свадьбу в силе. Но до нее мы сходим хотя бы на одно свидание. Как ты на это смотришь?
— У меня сердце сейчас выпрыгнет из груди, — ее соленые губы так и норовят широко, счастливо улыбнуться. Она зачем-то сопротивляется, но все же расцветает прямо у меня на глазах.
Роняю ее на кровать. Придавливаю собой. Дыхание тут же сбивается к чертям и у нее, и у меня. Все так же улыбаясь, Маша смотрит на меня с волнением, а я обрисовываю контур ее губ и, склонившись, осторожно целую. Она порхает густыми ресницами от изумления. Проводит пальцами по моей щеке.
— Мне же не снится, правда?
— Давай проверим?
Протолкнув ладонь под ее поясницу, вдавливаю в себя хрупкое тело и целую жадно, по-взрослому. Теряясь с непривычки от того, что она отвечать толком не умеет. Или это я привык к другому. Но мне охрененно ощущать ее вкус у себя во рту, касаться трепетного языка и чувствовать легкую дрожь этой смелой, иногда отчаянной в повседневной жизни Маши Трофимовой.
Ее пальцы невесомо пробегаются по шее. Так сложно устоять и не натворить ответных ошибок. Я голодный до этой девочки. Наши поцелуи как перекус перед основным блюдом. Они насыщают на какое-то время. Потому что это все мое. Большие упрямые глаза, покрасневшие от слез, мягкие, неумелые губы, запах и вкус ее кожи, каждая веснушка, которую я пытаюсь собрать губами, пушистые ресницы, изгибы фигуры.