— У Виктора еще есть. Старенькая, отечественная. — Хмурюсь, не понимая, о ком она говорит. — У Федотова, Ярик. Дядя Витя. Лодка у него еще была резиновая. Он вас с Максимом катал.
— А-а-а, ну так и говори, а то Виктор, — болезненно посмеиваюсь, сдавливая ноющие виски пальцами.
— А тут что, можно на лодке покататься? — тут же загораются глаза у Машки.
— Не знаю, детка, живая там еще лодка или нет. Вот, Ярик за машиной пойдет, спросит.
— Спроси, пожалуйста, — Трофимова обеими руками хватается за мою, и ее взгляд становится умоляющим. — Я ни разу не каталась на лодке. Это так романтично, — вздыхает она.
С этим не поспоришь.
— Спрошу, — обещаю ей.
— А мне в город с тобой нельзя?
— Нет, Маш. Я один поеду, а то сюрприза не получится.
— Сюрприз? — она ерзает по шершавой скамейке.
— Конечно. Ты же невеста теперь, — ловлю ее за руку, расправляю тонкие пальчики и касаюсь свежего пореза на одном из них. Она тут же краснеет как тёткины помидоры с грядки.
— Невеста, — повторяет тише.
— Не скучай тут. И ни с каким Ильдаром больше никуда не ходи, — строго сдвигаю брови к переносице, стараясь не рассмеяться.
— Ярик, праздничный стол накрыть или Максимку дождешься? — загадочно улыбаясь, интересуется тётя Ноля.
— Накрой. Чего нет? А Макс приедет, еще раз накроем.
— И то верно. Ну, собирайся тогда. Я тебе сейчас список напишу. Ты мне привези кое-что по мелочи из города.
— Без проблем, — поднимаюсь из-за стола. Залпом выпиваю чай, настоянный на смородиновых, малиновых листьях и мяте.
— Дан, — Маша ловит меня за руку, подтягивается и смущенно чмокает в щеку, напоминая, что пора бы побриться, а заодно подтверждая мои мысли касаемо сегодняшнего совместного утра.
Забираю у тёти листок со списком покупок, засовываю в карман летних шорт и отправляюсь просить машину у дяди Вити. Мы с ним долго разговариваем о всяком. Стариком совсем стал. Чертово время неумолимо летит, никого не щадя. И сразу тёткины слова об этом вспоминаются, как заговорила!
Вздохнув, обещаю и ему привезти кое-что из города, и вернуть кремовую «шестерочку» в целости и сохранности с полным баком.
Отвык я, конечно, от таких машин. Да что уж. Я к ним особенно и не привыкал. Механика, климат-контроль — открытые окна. Хочешь, тебе ветер, хочешь, жара как в бане. И магнитола кассетная, что меня капитально выбивает из равновесия. Будто я попал в другую эпоху. Не знал, что это все еще живо.
Музыку включаю с телефона и мчу по трассе в цивилизацию.
От асфальта тоже жарит. Подошва прилипает к тротуару, похмельную башку припекает и каждый заход в магазин со сплит-системой ощущается как кратковременный полет в рай. Дождь вроде в ночь обещали, грозу. Вот оно и жарит как не в себя.
Закупившись для дяди Вити и тётки, нахожу ювелирку. Девчонки за прилавком с интересом рассматривают плетеные фенечки на моем запястье, и татуировки, которые не скрывает одежда. Кокетничают, улыбаюсь в ответ, шаря взглядом по витринам.
— Помочь? — порхает ресницами одна из них.
— Вы не местный, да? — удивительно, как это заметно, даже когда попадаешь в большой, но чужой город.
— Есть немножко.
— И машина не ваша, — хихикает первая.
— С чего ты взяла? — с интересом смотрю на нее.
— Видела, как вы подъезжали.
— И как же?
— Как человек, привыкший к другому, — выдыхает, продолжая открыто скользить по мне взглядом.
— Ты бы осторожнее заигрывала с приезжими дяденьками, — подмигиваю молоденькой девочке-консультанту. — Статистика — паршивая вещь. Потом рабство, подвалы, ямы. И вы уже не такие красивые, — вздыхаю, глядя ей прямо в глаза.
И не всегда живые. Но об этом решаю умолчать, чтобы не пугать ее сильно. Она же не виновата, что у меня голова иначе работает в адрес на ее кокетство.
— Мне бы колечко, девочки. Аккуратное, нежное. На пальчик, как у тебя, — киваю одной из них.
— Подарок?
— Можно и так сказать.
Мне приносят разные варианты в серебре, золоте, белом золоте. Серебро отметаю сразу. Металл, конечно, сам по себе интересный. Им воду почистить и зарядить можно, к примеру. Но как украшение... Нет. Не для Машки. Обычное золото — пошлятина, а вот белое смотрится благородно.
Выбираю тонкий обруч с ограненным продолговатым аквамарином в кружевной оправе. Сам по себе аквамарин приносит ясность мысли, мир и гармонию, помогает облегчить выражение своих чувств. Это как раз наш случай. Беру. И коробочку к нему красивую, в белой коже, с маленьким светодиодом внутри.
Попрощавшись с улыбчивыми девчонками, выхожу на улицу и сверяюсь со списками. Вроде ничего не забыл. Осталось заправиться и можно ехать в обратную сторону.
Рискую взять себе стакан холодного кофе. Вынимаю из него кубик льда и закидываю в рот. Рассасываю, пока наполняется бак.
Выезжаю на трассу. В мыслях вертится всякое про себя, про Машку, про ее поступок. Почему она все это натворила? Тут все проще некуда. Ей страшно меня потерять, она не умеет выражать свои чувства и очень хочет, чтобы ее любили. Права ли? Конечно нет. Но мы с этим обязательно разберемся.
В деревне сначала отдаю машину и покупки дяде Вите, заодно спрашиваю, жива ли у него лодка. Той давно нет, но есть другая, с мотором.