Николай Кораблев об этом, конечно, ничего не знал и, удивленный грубостью летчика, вздохнув, подумал: «Ох, попал я в какую-то историю!»
Вскоре они пересекли полянку, подошли к кустику, и тут Николай Кораблев увидел летчика-майора, окруженного танкистами. Все они сидели на траве и ели уху.
Вот, товарищ майор, привел: подглядывал и, видимо, записывал номера танков! — выкрикнул летчик.
Майор, весь обожженный, как будто по нему прошлась черная оспа, спросил:
Документы у него проверил?
Никак нет.
Документы у вас есть? — обратился майор к Николаю Кораблеву.
Это были уже не документы, а комок бумаги: во время перехода через болото они намокли, а теперь высохли и слепились так, что майору пришлось их раздирать... Раздирал он их брезгливо, без осторожности, а когда закончил, посмотрел и сказал:
Черт те что, а не документы! А ну-ка, подведите его поближе,— и, показывая Николаю Кораблеву бумаги, сказал: — Что это?
Я через болото проходил...— заикаясь, проговорил Николай Кораблев.
Угу... Вон как! Через болото, значит, перешел? — И майор, кинув в сторону документы, крикнул: — Придется, как и с тем «наркомом», поступить.
Летчик дулом пистолета ткнул в спину Николая Кораблева и скомандовал:
А ну, поворачивайся! Давай вон туда, правее...
У Николая Кораблева вдруг пропал всякий страх.
Вместо того чтобы идти по команде, он повернулся к майору и, опустив руки и посмотрев проникновенно тому в глаза,сказал:
Слушайте-ка, товарищ. Я директор моторного завода с Урала, из Чиркуля, Кораблев.
С земли поднялся молодой танкист и, ни к кому не обращаясь, проговорил:
У нас тут есть товарищи из Чиркуля, с завода. Вот и позвать...
Да, да! Должны быть: Иван Кузьмич Замятин, Звенкин, Ахметдинов,— подхватил Николай Кораблев.
О-о-о! Все знает,— произнес майор все с тем же недоверием.— А позовите-ка Ивана Кузьмича!
Молодой танкист сорвался с места и бегом кинулся в сторону.
«А вдруг его нет? Вдруг он куда-нибудь ушел? — холодея, подумал Николай Кораблев.— Батюшки мои! Сколько этого вдруг!» — Он посмотрел на котелок с ухой, и ему захотелось есть... Он запросто подсел к котелку, взял ложку и начал хлебать уху.
Все удивленно посмотрели на него, а майор сказал:
Смел! Перед смертью захотелось пожрать. Эй, ты! — Он намеревался еще что-то крикнуть, злое и оскорбительное, но, видя, как из лесу бегут молодой танкист и Иван Кузьмич Замятин, сказал: — Ага, идут! Сейчас мы тебя раскусим!
Иван Кузьмич Замятин в комбинезоне танкиста стал будто еще ниже ростом, но шире. Лицо у него явно посвежело: сказался чистый воздух. Но морщина над переносицей углубилась так, словно кто нажал долотом. Подойдя к майору, он спросил:
Что, Мишенька, у тебя тут стряслось?
Тот встал и, с уважением обращаясь к нему, произнес:
Да вот, дядя Ваня, птица залетела. Узнаете его?
Лицо Николая Кораблева за эти дни заросло бородой, щеки впали, гимнастерка была в грязи. И Иван Кузьмич на какую-то секунду даже усомнился: директор ли это?
Смотрите хорошенько, дядя Ваня. Они под всякую марку подделываются. Слышали, позавчера один попался? Нарком, нарком! Разобрали его — шпион чистых кровей,— проговорил майор и сам внимательно стал всматриваться в Николая Кораблева.
Это действительно, Мишенька: под всякую марку подделываются. Скажите-ка, гражданин, где у вас жена, как звать ее?
Николай Кораблев, грустно улыбаясь, посмотрел на Ивана Кузьмича. Было смешно и смотреть на него и отвечать ему на то, что он прекрасно знал, и, однако, как на допросе, ответил:
Татьяна Яковлевна Половцева. Она осталась по ту сторону, в селе Ливни.
Угу...— сказал Иван Кузьмич и взглянул на майора.
Да ведь это он мог пронюхать. Встретил жену Кораблева, пронюхал и вот, как цветочек, перед нами!
Но Иван Кузьмич, заметно добрея, приблизился, снял с директора пилотку, отыскал на голове седой клок волос и, мягко обняв, взволнованно произнес:
Здравствуйте, Николай Степанович! Вот где нам довелось встретиться! Надолго ли к нам? Как там наши? Степан Яковлевич как?
Николай Кораблев, удрученный всем тем, что с ним произошло, молчал, а майор растерянно отряхнулся, поправил ремень и, приветствуя, проговорил:
Извинения просим, товарищ директор. Ординарец!— крикнул он.— Помыть товарища Кораблева и переодеть!
Это уж мы...— вмешался Иван Кузьмич.— Только обмундирования у нас не найдется, Мишенька. А речка рядом, в двух шагах.
Николай Кораблев не знал, что это был тот самый летчик Миша, который в первые дни войны пришел к Ивану Кузьмичу и сообщил о гибели сына Сани.
8
Иван Кузьмич всю дорогу, пока они шли к речке, рассказывал о первом боевом крещении, которое произошло только вчера вечером. Вчера в полдень весь танковый корпус бросили в прорыв левее болота, в котором сидел Николай Кораблев. На помощь корпусу должны были подойти самоходные пушки. Но те почему-то не подошли, и корпусу пришлось одному вступить в бой с превосходящими немецкими танковыми силами. Среди немецких танков были и тяжелые «тигры».
