Посыпалось стекло, после это был голый камень. Больше не было никакого окна, которое вело в Аликанте.
- Все кончено. Пути между мирами закрыты.
Себастьян не улыбался, но выглядел... раскаленным. Как будто он горел. Круг из рун на полу мерцал синим пламенем.
Он побежал к платформе, перешагивая через одну ступеньку и протянул руку, чтобы поймать руки Клэри; она позволила ему опустить ее вниз от трона. Он все еще держал ее. Его руки чувствовали, что его браслеты горят вокруг запястья. -Ты принимаешь это, -сказал он. - Ты принимаешь свой выбор?
-Я соглашаюсь на это.- сказала она, заставляя себя смотреть прямо ему в глаза.- Я соглашаюсь.
-Тогда поцелуй меня, -сказал он,-Поцелуй так, будто любишь.
Ее желудок сжался. Она ожидала этого, но это было похоже на ожидание удара в лицо - никто не сможет подготовить тебя к этому. Ее лицо осматривало его - в каком-то другом мире, другом времени, другой брат улыбался ей, глазами зелеными, как трава весной. Она постаралась улыбнуться.
- Перед всеми? Я так не думаю...
- Мы должны показать им, - сказал он, а его лицо было неподвижным, будто ангел выносил свой приговор. - Что мы едины. Докажи себе, Кларисса.
Она наклонилась к нему, он вздрогнул. - Пожалуйста,- сказала она.- Обними меня.
Она увидела вспышку какой-то уязвимости в его глазах, удивление, от того, что она попросила его - до того, как его руки обвились вокруг нее. Он притянул ее поближе - она положила одну руку ему на плече. Ее другая рука скользнула к ее талии туда, где в ножнах лежал Геосфорос, заправленный в пояс на ее одежде. Она сложила свои пальцы позади его шеи. Его глаза были широко открыты - она могла видеть его сердцебиение, пульсирующее на его горле.
-Давай,Клэри,-сказал он, и она наклонилась, прикоснувшись губами к его лицу. Она почувствовала, как он взрогнул, и прошептала, ее губы скользили по его щеке.
-Радуйся, Равви, - сказала она и увидела как его глаза расширились, когда она достала
Геосфорос и занесла его яркой дугой, лезвие прошло через его грудную клетку, а наконечник расположился, чтобы проткнуть его сердце.
Себастьян ахнул и дернулся в ее руках - он отшатнулся с рукоятью ножа, который торчал из его груди. Его глаза были широко открыты и на мгновение она увидела шок от предательства в них, шок и боль, которые действительно приносили ему мучения - мучения, где-то в глубине его души, в месте, которое, как она думала, было похоронено давно, в месте, которое оплакивало брата, который мог бы у нее быть.
- Клэри, - выдохнул он, начиная выпрямляться и теперь вид предательства в его глазах начал угасать, а она увидела развивающуюся искру гнева. Это не сработало, в ужасе подумала она - это не сработало и даже если границы между мирами сейчас запечатаны, он будет винить ее, ее друзей, ее семью, Джейса.
- Ты ведь знаешь,- сказал он, хватая за рукоятку меча.- Я не могу быть раненым, каким либо оружием под Небесами.
Он вздохнул и замолчал. Его руки были сложены на рукояти, чуть выше раны в его груди. Крови не было, но была вспышка красного цвета - искра огня. Рана начала гореть.
- Что... Что это? - потребовал он сквозь зубы.
-И я дам ему звезду утреннюю,- сказала Клэри.- Это оружие сделано не под небесами. Это небесный огонь.
С криком он вытащил меч обратно. Он держал рукоять, с рисунком из звезд, смотря на него недоверчивым взглядом, прежде чем тот вспыхнул как клинок Серафима. Клэри отшатнулась, споткнувшись о край степеней с престола, прикрыв одной рукой лицо.
Он горел, горел, как огненный столб, вспыхнувший перед израильтянами. Она все еще видела Себастьяна в языках пламени,они окружали его,поглощая своим белым светом, превращая его в наброски угля таким ярким пламенем,что у нее жгло глаза.
Клэри отвернулась, закрывая лицо руками. Мысли её умчались обратно в ту ночь, когда она прошла к Джейсу сквозь пламя, поцеловала его и попросила его ей довериться. И он доверился, даже когда она опустилась перед ним на колени и вонзила Геосфорос в землю.
Вокруг этого она рисовала своим стило все ту же руну-снова и снова-руну,которую она увидела однажды, сейчас это казалось таким далеким, на крыше в Манхэттене :крылатую рукоять ангельского меча.
Дар Итуриэля, она полагала, он щедро одаривал прежде. Образ хранился у нее в памяти пока не потребовался ей. Руна для заключения в форму Небесного огня. В ту ночь, на демонской равнине, пламя вокруг них блекло и впитывалось в лезвие Геосфороса, пока метал горел и светился и пел, когда она притронулась к нему, звуком ангельских хоров.
Огонь оставил после себя только широкий круг песка, расплавленного как стекло, и вещество, которое светилось подобно поверхности озера, о котором она так часто мечтала, озера, где Джейс и Себастьян бились до смерти в ее кошмарах.
