Александр протянул мне кинжалы.
— А за сколько примерно продашь, по времени?
— Дай неделю, если всё получится, у меня будет к тебе ещё одно предложение.
— Хорошо, — улыбнулся он, — это хорошо. А куда дроп-то складывать?
— Пойдём в гостиную, — позвал за собой отец.
***
Александр ушёл, а отец продолжил с жадностью вертеть в руках трофеи.
— Ром, а Ром, дай эспадон погонять?
— Не положено.
— Ну пожалуйста!
Я ухмыльнулся.
— Михаил Львович, ви же таки понимаете, что вещи эти подотчётные, и вскоре будут проданы в натуральной валюте?
— Понимаю, сам же и буду их продавать.
— Вот и продавайте, я так себе думаю, что ваши душевные терзания не стоят захудалого эспадона.
Отец в сердцах сплюнул.
— Чтоб ты болел в своё удовольствие, жадюга!
— Таки ви же его даже поднять нормально не можете, оно вам надо?
— Вот и будет к чему стремиться, — крякнул отец, взваливая двуручник на плечо. — Верно говорю, моя прелесть?
Мы перетаскали добычу на балкон, и я улетел в свою комнату строить коварные планы. Переговорил с Саньком и Артёмом, сказал, что они выиграли в лотерею и жизнь их скоро изменится. В какую сторону — скромно промолчал, но попросил быть готовыми ко всему.
Отец убыл на работу, как и всегда по утрам. И только в районе шести вечера он позвонил и сообщил, что бой запланирован сегодня на восемь, назвал адрес. Я прикинул место и заказал такси на полвосьмого, а сам достал жёлтую пилюлю.
— Орша, как долго будет штырить побочка?
— Думаю, часа полтора.
— Вроде успеваю.
— Учти, у этой пилюли другой принцип работы, энергии как таковой она не содержит.
— А чем тогда накроет?
— Энергетическое поле каждой пилюли, содержащей методику, имеет уникальную структуру. Процесс усвоения информации может быть вполне приятный. Чем выше уровень практика, тем проще он протекает.
— А в моём случае?
— А в твоём случае — жричодали.
Я закинул в рот пилюлю и вытянулся на кровати.
«Ну-с, мультики, я иду!»
Вскоре перед внутренним взором появились тёмные линии и сложились в некий символ. Я вгляделся — похож на Триквестр, вот только лучей больше. Назвал бы «многоквестр», если бы оно так работало.
Наблюдая за символом, впал в новое для себя состояние — что-то между медитацией и трансом. Тело привычно онемело, символ ярко вспыхнул и начал сливаться с сознанием. Я никак не препятствовал этой процедуре, рассчитывая, что если что-то пойдёт не так, Орша непременно мне сообщит.
С каждой секундой символ становился чётче, его грани заострялись и впивались в сознание. И, кажется, я начал понимать, как это работает. Теперь в любой момент смогу увидеть его внутренним взором и наполнить энергией.
В голове сильно защекотало, следом пришла лёгкая боль. По сравнению с муками прорыва — детская забава. Спустя половину часа действие пилюли прекратилось, а в сознание намертво врезался образ Триквестра.
— Ну, вот и всё, — прокомментировала воительница. — У меня на освоение этого символа ушло несколько дней. Тебе опять повезло.
— Дело не в везении. Я смог понять его.
— Понять?
— Ну да. Сложно объяснить, но на подсознательном уровне я прекрасно понимаю, как всё это работает. По сути, символ показывает способ распределения и подачи энергии в пространство. Интересная техника, мне бы изучить парочку подобных.
— Ты только начинаешь свой путь.
— Кстати, про путь — пора собираться.
Я уложился раньше отведённых полутора часов и немного раскидал беспорядок. Такси в назначенное время ожидало у подъезда.
Реакция водителя порадовала — он нахмурился и спросил:
— На хрена такси авиации?
— Для конспирации, — честно ответил я.
Водитель кивнул, заблокировал двери и нажал на педаль акселератора. Доехали быстро. Поездка обошлась в три сотни бронзовых мунок, пришлось разменять серебряную. Курс одна к тысяче, однако.
Я в очередной раз порадовался своему хранилищу. Теперь хоть мунами не звеню, как детская погремушка.
Отец в новенькой форме, с остро отглаженными брюками, ждал меня у ворот белоснежного здания, над входом в которое реяли сразу три государственных флага. Правительственный объект, однако.
— Готов? — вместо приветствия спросил он.
— Готов, — подтвердил я, — буду бить аккуратно, но сильно.
— Я в тебе не сомневаюсь, — подмигнул он. — Очень прошу, не покалечь противника. Евгений Михайлович самого Минькина пригласил.
— Серьёзно? Арсения Минькина?
— Да.
— Так он же в Правительстве, вроде как.
— Он в первую очередь — боец, причём отменный. А в Совете Федерации больше для антуража.
— Можно его вырубить с одного удара?
Отец поморщился.
— Не стоит, просто покажи своё превосходство.
— Сделаю.
На входе нас остановил караул. Четверо бойцов в незнакомом типе Системной брони. Отец показал удостоверение, старший караула принял под козырёк, и нас пропустили.
— Серьёзно тут у вас.
— Угу, сейчас сам всё увидишь.
