Осенью 1871 года на Среднем Западе начались пожары, масштабы которых поражали воображение. 8 октября пожары в окрестностях Пештиго, штат Висконсин, переросли в ад, который поглотил не только вырубки и пни от срубленных белых сосен, но и леса, фермы и города. До конца пожара погибло до пятнадцатисот человек. Об этом пожаре мало кто помнит, потому что одновременно с ним Великий Чикагский пожар уничтожил большую часть крупнейшего города Среднего Запада.30
Эти пожары связывало нечто большее, чем хронология. Их спровоцировали одинаково сухая погода и сильные ветры, установившиеся в регионе, но помимо этого Чикаго был лесопромышленным центром страны. Лесорубы и рабочие лесопилок превращали деревья в пиломатериалы, а пиломатериалы поступали на большие верфи вдоль реки Чикаго для продажи либо в западных прериях, либо в Чикаго и других городах. Когда Чикаго охватило пламя, некоторые из сгоревших домов, вероятно, были построены из пиломатериалов из окрестностей Пештиго; часть пиломатериалов, сложенных вокруг реки Чикаго, почти наверняка была оттуда.31
Пожар в Чикаго начался в сарае Кэтрин и Патрика О'Лири в юго-западной части Чикаго. Как и Нью-Йорк, Чикаго был очень животным городом, и корова, которая якобы опрокинула фонарь, не была необычным жителем. Огонь перекинулся на бунгало рабочего класса, построенные из дешевых пиломатериалов сосновых лесов Висконсина и Мичигана. Чикаго и другие города были, как отметил историк Стивен Пайн, "дикими землями, где горит топливо... перестроенными по форме".32
Сильный ветер раздувал пламя и гнал его на северо-восток, к промышленному району, где огромные кучи пиломатериалов, доставленных из лесов на севере, угольные кучи и деревянные склады, как заметил один из комментаторов, представляли собой "все, что могло бы стать причиной хорошего пожара". Огонь охватил южный рукав реки Чикаго. Огонь стал настолько жарким, что пожарные не могли противостоять ему. Он обрушился на лачуги в районе Конли-Патч с полной силой, прежде чем люди смогли спастись, и непропорционально большое число из примерно трехсот жертв пожара погибло там и в других подобных районах. Огонь охватил муниципальный газовый завод, вызвав впечатляющий взрыв и выведя из строя городские фонари. К тому времени, когда огонь достиг центрального делового района, он превратился в огненную бурю, породившую свой собственный ветер и погоду. "Огнеупорный" центр города из кирпича и камня рухнул, когда раствор в зданиях расплавился и растворился. Огонь неумолимо продвигался на север, перепрыгивая через главный рукав реки Чикаго. Жителям оставалось только спасаться бегством. Пожар вывел из строя водопровод и городскую насосную станцию, лишив пожарных возможности бороться с ним. Через двадцать часов пожар потух на северной границе Чикаго, в четырех с половиной милях от амбара О'Лири. У него закончилось топливо. Пожар охватил двадцать одну сотню акров, уничтожил восемнадцать тысяч зданий и оставил без крова около семидесяти пяти тысяч человек - четверть населения города.33
Разрушая города, пожары XIX века одновременно открывали новые возможности. Они сметали десятилетия бессистемного роста и открывали возможности начать все сначала. Несмотря на уничтожение недвижимого имущества - зданий и дорог - собственность на землю, которую осуждал Генри Джордж, оставалась нетронутой. Огонь не мог коснуться границ собственности, а собственность ограничивала возможности. Когда после Гражданской войны пожары уничтожили большие участки Чикаго, Бостона, Сан-Франциско и других городов, мечтатели иногда представляли себе уменьшенные версии Парижа Хаусмана, но сопротивление крупных и мелких владельцев недвижимости налогам и изменениям в их владениях сорвало грандиозные планы. Хотя перемены следовали за пожарами, они в основном помогали тем, кто стремился создать коммерческие районы. Пожар в Чикаго освободил Пятую авеню (позднее Уэллс-стрит) от "каркасных лачуг, борделей, "суконщиков" и дешевых пансионов" и включил ее в деловой район. Однако пробки, теснота и высокая арендная плата по-прежнему были характерны для отстроенных городов.34
После Великого чикагского пожара деловые круги и политические машины города осознали, что пожар и сохраняющаяся угроза заболеваний ставят под угрозу будущее Чикаго. Система водоснабжения не смогла защитить город, но чистая и обильная вода по-прежнему оставалась профилактическим средством, защищающим от пожаров и эпидемий. Основные элементы старой системы водоснабжения остались нетронутыми. Чудесное выживание водонапорной башни сделало ее символом жизнестойкости Чикаго и напоминанием о необходимости создания еще более надежных водопроводных сооружений.
