Идя к столику, Лиззи смотрела только на Макса. Она смотрела и теперь, остановившись с другой стороны. Максу даже не хватило сил встать, чего требовали правила приличия. Откинувшись на спинку стула, он смотрел на Лиззи, не зная, как себя вести и что говорить.
– Ну здравствуй, – тихо сказала она, убирая прядку за ухо.
«Хорошенькое начало», – подумал Макс.
– Здравствуй, – хрипло произнес он.
Ее губы сложились в робкую улыбку.
– Можно мне присесть?
– Конечно.
Лиззи поставила свою красную сумку на другой свободный стул и села сама. Макс неторопливо рассматривал ее, пытаясь увидеть женщину, которую столько лет боготворил. Он не знал, удалось ли ему это. Лиззи и сейчас оставалась на редкость привлекательной. Ее белая майка не скрывала безупречную кожу и тонкие ключицы. Выбеленные джинсы с потертостями на коленях подчеркивали миниатюрность ее фигуры.
Макс испытывал парадоксальное ощущение. Его лицом к лицу столкнули с частью его прошлого. С той частью, что когда-то занимала все его мысли и чувства, которую он холил, лелеял, любил и желал. И вместе с тем Лиззи, сидевшая напротив него, почему-то казалась незнакомой. Более того, казалось, она ему мерещится. Их встреча, едва успев начаться, уже давила на Макса, словно свинцовая гиря.
Появление официантки по имени Грейс помешало им продолжить разговор.
– Принесите мне еще чашку кофе, – попросил Макс.
– И мне тоже, – сказала Лиззи.
Вокруг них ходили, вставали, садились, разговаривали. Макс и Лиззи смотрели друг на друга без симпатии, но и без неприязни. Лиззи вертела кольцо на указательном пальце. Ее безымянный палец был пуст. Макс на мгновение задумался о судьбе кольца, которое подарил ей по случаю помолвки.
Им принесли кофе.
– Спасибо, что согласился встретиться со мной, – тихо произнесла Лиззи, глядя в чашку. – Я сомневалась, что ты придешь.
– Я и сам сомневался, – признался Макс хрипловатым от напряжения голосом.
– Если бы не пришел, я бы не стала тебя упрекать, – сказала она, добавляя в чашку молоко.
Лиззи тоже нервничала. Ее взгляд блуждал, останавливаясь то на лице Макса, то утыкаясь ему в грудь.
– А ты хорошо выглядишь. Изменился, но в лучшую сторону.
Макс оглядел себя, прикидывая, какие изменения она могла заметить.
– Да и ты неплохо выглядишь, – признался он, ненавидя свой голос за предательское дрожание.
Лиззи слегка покраснела. Прежде, когда они жили вместе, это было ей не свойственно. Лиззи всегда держалась уверенно, отметая любые упреки. Макс не знал, нравится ли ему такая перемена, но, учитывая то, через что прошел каждый из них… они и должны были измениться. Они стали другими людьми, и от этого Максу вдруг сделалось очень грустно.
– Рада, что ты получил мое письмо. Ты ведь мог уехать из Нью-Йорка или сменить адрес. Ты по-прежнему владеешь отцовской автомастерской?
– Да. И живу все там же.
Он глотнул кофе, едва выдерживая этот вполне обычный разговор.
– Я вернулась во Флориду. Пожила сначала у родителей. Потом нашла собственное жилье. Работаю. Звезд с неба не хватаю. – Она улыбнулась. – Мне нравится. Я счастлива.
Макс сглотнул, но не улыбнулся. Пусть он долго не мог простить ей уход, злился, называя это предательством… в общем-то, он всегда желал, чтобы жизнь у Лиззи наладилась.
– Рад, что переезд благотворно на тебя подействовал. – Он действительно был рад, однако не мог побороть вспыхнувшее раздражение. – Значит, ты захотела встретиться со мной лишь затем, чтобы похвастаться своим счастьем?
Максу было себя не обуздать. Его голос звучал все более отрывисто, наполняясь горечью. К чести Лиззи, она только покачала головой:
– Нет, Макс. Я написала тебе совсем по другой причине. – Прежде чем продолжать, она сделала глубокий вдох. – Я написала… после всего, что произошло между нами, после потери…
– Так объясняйся, – угрюмо бросил ей Макс.
– После его смерти… – Лиззи облизала губы. – Я резко изменилась. Я ничем не напоминала ту Лиззи, которую ты встретил и полюбил. Мне самой это не нравилось. – Ее взгляд переместился на руки Макса. – Я потеряла себя. Я была… сломлена.
– А я что, не был? – сердито спросил Макс.
– И ты тоже был сломлен, – тихо ответила Лиззи. – Потому мы и не могли друг другу помочь. И потому я должна была исчезнуть.
Как бы Максу ни хотелось понять Лиззи и принять ее слова, он не мог отделаться от ощущения, что его обманывают.
– Да, ты ушла, – сказал он, глядя в чашку. – Ушла после всего, что было между нами. Не оставила даже короткой записки. И потом, когда приехала в свою долбаную Флориду, не удосужилась послать хотя бы открытку. Ты предпочла исчезнуть с концами.
В нем опять закипала злость, но пока ему удавалось говорить спокойно.
– Знаю, – сказала Лиззи и закрыла глаза.
Макс скрипнул зубами. Только еще не хватало, чтобы она начала реветь. Лучше всего было бы встать и уйти, но Макс сомневался, что решится на это.
– Макс, ты даже не представляешь, как тяжело мне было уходить. Клянусь тебе. Мне хотелось написать тебе или даже позвонить… но сначала я была ужасно напугана. А потом… потом мне показалось, что слишком поздно.
– А сейчас?
