— «Цвет лица вашей сестры», — сказал он наконец, — «хорош так, как может быть хорош смуглый цвет, но я до сих пор признаюсь в своей приверженности к белой коже. Вы видели мисс Осборн? Она для меня образец истинно женского облика, а она очень светлая».
— «Ее кожа белее моей?»
Том не ответил.
— «Мои благородные леди», — сказал он, бросив взгляд на собственную персону, — «я чрезвычайно обязан вам за снисходительность, с которой вы приняли меня в подобном наряде в вашей гостиной. Я действительно не мог предположить насколько я здесь окажусь не вовремя, иначе, я надеюсь, держался бы подальше. Если бы леди Осборн видела меня сейчас, то сказала бы, что я становлюсь таким же легкомысленным, как и ее сын».
У леди не было недостатка в вежливых возражениях, а Роберт Ватсон, бросив украдкой в зеркало напротив взгляд на собственную голову, сказал с равной вежливостью:
— «Вы не можете быть одеты более небрежно, чем я. Мы прибыли сюда так поздно, что у меня не было времени даже освежить пудру на волосах».
Эмма не могла даже представить себе чувства своей невестки в этот момент.
Когда унесли чайные принадлежности, Том начал говорить о своей карете, но установили старый карточный стол, мисс Ватсон вынесла фишки с соответствующей свежей колодой карт, общий глас был так настойчив, уговаривая его присоединиться к ним, что он позволил себе еще четверть часа. Даже Эмма была рада, что он остался, так как начинала чувствовать, что семейный вечер мог бы стать худшим из всех вечеров, и все другие также были довольны.
— «Во что вы играете?» — воскликнул он, когда все столпились вокруг стола.
— «В спекуляцию, я полагаю», — сказала Элизабет. — «Моя сестра ее рекомендовала, и я думаю, что нам всем она нравится. Я знаю и вам тоже, Том».
— «О, я!», — воскликнут Том. — «Я с радостью соглашусь на все, что вы выберете. В свое время я провел немало приятных часов за спекуляцией, но сейчас долгое время этим не занимался. В Осборн Кастле играют в 21, последнее время я не играл ни во что, кроме 21. Вы бы удивились, какой шум мы там поднимаем. Прекрасная старая величественная гостиная постоянно гудит. Леди Осборн иногда заявляет, что не слышит себя саму. Лорд Осборн наслаждается ею чрезвычайно, он раздает карты лучше всех, кого я встречал — такая быстрота и ум! — он не позволяет никому задуматься над своими картами. Хотел бы я, чтобы вы увидели, как он сам задумывается над своими двумя картами — это стоит любой вещи на свете!»
— «Моя дорогая», — воскликнула Маргарет, — «почему мы не играем в 21? Я думаю, она намного лучше спекуляции. Я не могу сказать, что очень сильно увлекаюсь спекуляцией».
Миссис Роберт не высказалась больше в поддержку последней. Она была совершенно побеждена, и мода Осборн Кастла заменила моды Кройдона.
— «Вы многих из семьи пастора видели в замке, м-р Магрейв?» — спросила Эмма, когда они занимали свои места.
— «О, да! Они почти всегда там. Миссис Блейк — красивая маленькая добродушная женщина, мы с ней верные друзья, а Ховард — добрый малый, совершенный джентльмен! Я уверяю вас, что никто из этой компании вас не забыл. Мне кажется, ваши щеки время от времени должны были пылать, мисс Эмма. Вам не было слишком жарко в прошлую субботу от 9 до 10-ти вечера? Я расскажу вам, как это было. Я вижу, вы страстно хотите узнать. Говорит Ховард лорду Осборну …».
