– Он такой же мой, как и твой! – заорала Надин, вскакивая с кровати. – То, что я переспала с ним один раз, не даёт ему права так меня унижать!
Про себя я, конечно, подумала, что Надька привирает. В своё время короткий роман художницы и критика наделал много шума в артистической тусовке. Не устояв перед длительной осадой, Надин уступила натиску Замурашки. Хотя, по моему мнению, подруга и не сильно-то сопротивлялась. Роман был бурным, но непродолжительным, всего около месяца. Но это в стиле Надин: заснуть с одним – проснуться с другим. Отвергнутый критик стал мелочно мстить художнице, в каждой статье упоминая ненароком такие «высокохудожественные» эпитеты, как «криворукая», «дилетантка», «художественная мазня» и прочие «достойные» сравнения. Надин, недолго думая, не осталась в долгу, распустив в тусовке слух, что у Мурашко так же негусто в голове, как и между ног. От Замурашки стали шарахаться женщины, и, понятное дело, тепла и доброты в его статьях о Надин не прибавилось.
Тем не менее я, как могла, попыталась успокоить Надьку. Получалось плохо.
– А Анька, зараза, везде свою выгоду ищет. Ведь это моя выставка, моя! Персональная, первая в Питере! В Париже была, в Берлине была, а здесь… Ты только послушай, Лейка, что он пишет: «…Однако главным событием этого мероприятия стало блистательное выступление несравненной Мадемуазель Андре…» Так, тут пропустим… ещё на три абзаца восхвалений нашей блистательной и голосистой подружки… Ага, вот! Ты только оцени: «Песенный шедевр „Харакири под дайкири“ затмил по силе эмоционального воздействия нашумевший триптих „Красота по-японски“ Н. Дельфининой». Нет, ну Анька всё-таки скотина! Ни видеть, ни слышать её не хочу! Вообще больше с ней не разговариваю!
Сильны любовь и слава смертных дней,
И красота сильна. Но смерть сильней!
Как по заказу, у Надьки зазвенел мобильный.
– Да, Анют, чего? – Голос Надин волшебным образом стал ласковым и доброжелательным. – Нет, не смотрим. А что случилось?
Лицо Надежды мрачнело с каждой секундой разговора. У меня внутри что-то ёкнуло. Предчувствие необъяснимой беды вдруг накатило резко, без предупреждения. Возможно, были виноваты взволнованные интонации в голосе Андре в трубке, которые я улавливала на расстоянии. Часто замечала, что я, как Джулька, не понимая смысла, больше ориентируюсь на тон голоса, чем на смысл слов.
– Лейка, врубай телевизор! По всем каналам сейчас крутят, даже по центральным! – скомандовала Надин. – Теперь нашего Стаса убили! Вчера вечером, возле его дома.
Я, молча нащупав пульт, щелкнула кнопкой. Безразличный голос теледиктора канала «1+» вещал: «И вновь очередное скандальное убийство потрясло Санкт-Петербург. Последние события подтверждают, что вторая столица России продолжает оставаться бандитской. Вчера вечером в особо извращенной форме был убит сын действующего губернатора Санкт-Петербурга Александра Мультивенко. Стас Александрович был зарезан у подъезда собственного дома…»
Не дослушав новости, я бросилась к своему старенькому компьютеру. Интернет – великая сила. Хочешь что-то узнать – спроси у него. Надин читала вместе со мной из-за моего плеча:
На следующей строчке «Невское время»:
