Всё ещё негодуя на Надьку, я пыталась успокоиться, накрывая на стол. Скоро дети вернутся, наверняка голодные. Да, я клуша. И не могу переспать с мужиком просто так.
Добило меня окончательно то, что теперь опять придётся что-то готовить: пирог уничтожен, а фруктов с борщом моей ораве не хватит.
Джулька хвостом вертелась возле меня, заискивающе поцарапывала лапой, скулила. Затем начала требовательно лаять. Ох, я же забыла её выгулять, бедная собака. Надо срочно идти, но тогда не успеваю ничего приготовить. А Надька, зараза, застряла в ванной.
Спас меня звонок в дверь. Напевая «Осенний поцелуй», в прихожую ввалилась Андре. Сапоги цвета ржавой листвы, гламурный шарфик поверх распахнутого лёгкого плаща, элегантная сумочка. На высоченных тонких каблуках она казалась миниатюрной – ага, сказывается Надькино тлетворное творчество, тьфу. «Кающаяся Анна-Магдалина», однако, выглядела вполне довольной жизнью.
– Ань, пожалуйста, погуляй с собачкой! – Я заискивающе посмотрела на подругу. – Только её никак нельзя спускать с поводка, опять ведь забеременеет.
– Ладно, похожу с ней пару минут вокруг дома. Но с тебя вкусный обед!
– Ага. – Я уже резала соломкой картошку.
Глянув на себя в зеркало, Анька осталась довольна и гордо повела мою дворняжку на прогулку.
Надо отметить одну особенность Джулькиной натуры: она ненавидит гулять на привязи. Оказавшись на улице, псина начинает бешено рваться, хрипит из-за давящего ошейника, но усердно загребает лапами и тащит меня за собой, как лошадь телегу. Обычно нервы и руки не выдерживают этой пытки, и я отпускаю животное на все четыре стороны. Когда у неё течка, то муки прогулки умножаются на десять, потому что собака не просто рвётся с поводка, а буквально вешается на нём, к тому же дико подвывая от истомы.
Всё это произошло и с Анькой. Пробежав метров десять и чуть не лишившись правой руки, она отпустила бешеную псинку. Та, не оборачиваясь, умчалась вглубь дворов, где и пропала.
– Джуля, кис-кис-кис…
Андре не спеша посеменила следом. Но пройдя несколько кварталов, не на шутку растревожилась и уже тоскливо покрикивала «Джуууууууууляяяяяяяяя», не особо надеясь на отклик. Вдруг ей показалось, что за мусорными бачками мелькнула знакомая рыжая шкурка. Проваливаясь каблуками в песок, Анька свернула к помойке.
– Джууууууууля, девочка, иди ко мне, – тут Анька осеклась. Глазам её предстала следующая картина…
На низкорослую дворняжку взгромоздился довольно крупный пёс породы колли. И совершал то самое, к чему стремятся все самцы возле помоек – мерно двигался над Джулькиным задом.
Анька завопила, как подорванная:
– Во-о-о-н! Пошёл вон!
Самец не реагировал. Желая защитить Джулькину невинность, Андре схватила ивовый прут и хлестанула колли по спине. Тот продолжал свои упражнения. Удары поводком тоже не приводили кобеля в чувство. В отчаянии Анька пнула неподатливую псину каблуком.
После этого Джуля попыталась бежать, и колли поехал на ней сверху, не отцепляясь. Как приклеенный.
– Ах ты, развратник! – рассвирепела Анька. И набросилась на него с новой силой. – Моя бедная девочка… – приговаривала она, покуда не увидела сладострастную морду сучки, на которой было написано не только непротивление злу насилием, но и откровенное удовольствие.
Растрёпанная Анька с ивовым прутом в руке задумалась, стоит ли лупить совратителя дальше… А в это время из кустов вынырнул накачанный мужичок в спортивном костюме с воплем:
– Дама, вы покалечите моего Джерри!
– Вы про этого охамевшего кобеля?
Джерри продолжал случаться с Джулькой на глазах бранящихся хозяев.
– Отсоедините вашу собаку от моей! – заорала Анька.
– Это невозможно, пока он не закончит.
– Так, значит, вы его одобряете? – прищурилась Андре.
– Конечно нет! Подлец сорвался с поводка! Я ничего не одобряю. Но знаю, что пока не брызнет семя, ему не отсоединиться. Учите анатомию собак, мадмуазель… Там есть такая косточка в теле полового члена, которая не позволяет…
Джерри наконец отошёл от Джульки. И интересовался уже не ею, а выброшенными костями. Потрёпанная дворняжка вернулась к Андре, которая, чуть не плача, пристегнула собаку на поводок. Аньке было досадно и стыдно, будто она сама участвовала в случке, поэтому она не сдержала эмоций:
– Шлюха! Дура конченая!
– Да что вы так близко к сердцу принимаете? Они ж животные, – утешал Аньку хозяин кобеля. – Позвольте мне вас проводить.
– Не надо. – Анька тяжело дышала после битвы.
– Ну, дайте мне хотя бы телефончик. Я позвоню узнать, как поживает ваша собачка.
– Восемь… четыреста девяносто пять… сто двадцать три, сорок пять, шестьдесят семь. – Начала диктовать, как всегда, московский номер певица.
– О, эту разводку я знаю, – захохотал мужик.
Тут Андре поняла окончательно, что сегодня не её день. И, подобрав с земли гламурный шарфик, решительно зашагала в сторону нашей улицы. А дома сорвала всю злость от неудачной прогулки на мне:
– Лейка, ты бы видела морду своей собаки! Вся в тебя! Развратница! Теперь я понимаю, как ты соблазнила Стаса!
