Через час первая перемена была готова. На почти метровой перламутрово-фарфоровой раковине по краям в виде осколков лежали пестрые перепелиные скорлупки; в центре высилась горка из умопомрачающе пахнущей повторно разогретой после обезжиривания свинины; окружала свиные дольки ананасово-сырная сладкая паста, в которой в художественном беспорядке были разбросаны золотистые перепелиные яички. Вуаля! Бабка Ли могла бы мною гордиться.
– Ну вот, не прошло и трёх часов, а первое блюдо готово, – я посмотрела на ошарашенные лица подруг.
– За дело, девочки, впереди у нас «гоцяомисянь» с белыми грибами и пармезаном и «янжоу паомо». И вот тут-то придётся действительно повозиться.
Подруги молча чокнулись бокалами, считая, видимо, что чокнулась я. Вечно голодная Джулька, постоянно крутившаяся под ногами, отчаялась привлечь моё внимание.
Псина села на потёртый кухонный линолеум и вдруг завыла. Скорее всего, по недоступным для неё деликатесам.
– Смотри, даже твоя собака в шоке от меню, – хихикнула Надька.
– Не, Джульетта просто не любит, когда Лейка матерится по-китайски, – возразила Андре.
Я только стиснула зубы. Ничего, впереди рисовая лапша: вот тут-то я на подругах и оторвусь. Авокадо поручу тереть Андре (с её-то маникюром!), а арахисовый соус с соевым попрошу смешать Надьку (ей дурно делается при одном только упоминании об арахисе). Когда будем готовить суп из баранины (его подавать только горячим – потому им заниматься надо в последнюю очередь, лапшу можно и разогреть), помоет и порежет кошерное мясцо брезгливая Анька. А краснокочанную капусту нашинкует Надин (она терпеть не может грязновато-фиолетовый оттенок). Под общую раздачу, глядишь, и Джульке достанется – вот не дам ей ни кусочка со сковородки, пусть трескает сухой корм из миски. А ведь сколько раз говорила, просила, умоляла: когда готовлю – не мешать…
Меня то и дело отвлекали от кухонных экспериментов.
И не только отчаянно сопротивляющиеся Анька с Надькой. И даже не дети, которым было поручено вылизать квартиру до зеркального блеска.
Поскольку чета Мультивенко приезжала в гости впервые, Наталья Васильевна несколько раз звонила, упорно допытываясь, что подарить детям. А я отнекивалась, говоря, что ничего не надо.
Забава сзади дергала меня за джинсы и шептала:
– Пусть принесут нам шоколадки. Квадратиш-практиш-гут.
– И пива, – пошутил Али.
– Значит, теперь губернатор будет нашим дедушкой? – Авраам всегда соображал лучше всех.
– Выходит, так, – неуверенно произнесла я, вдруг испугавшись визита родителей Стаса. Как они воспримут выходки Али? А милые шуточки Забавы?
Тем, у кого дети хорошо воспитаны, моей тревоги не понять. Ведь от этих сорванцов можно ожидать чего угодно! Непосредственность в сочетании с диковатостью манер делают их не просто обаятельными, а сногсшибательными в прямом смысле слова.
– Очень прошу вас, козлятушки… Даже не прошу, требую! – Я сурово посмотрела в лица детей. – Когда губернатор придёт к нам, хотя бы ПРИТВОРИТЕСЬ приличными. Это ненадолго, часа на три всего.
– Тогда, может, я лучше с друзьями потусуюсь до вечера? – быстро нашёлся Аврашка. – Приличных в нашей семейке Адамс нету, притворяйся не притворяйся.
Среди суеты человеческое сердце часто теряет свою непосредственность.
Воскресный вечер начался чудесно. Все были в хорошем настроении. Мультивенко-старший, придя к нам в гости вместе с женой, первым делом спросил Али:
– Ты уже смотрел последнего Гарри Поттера?
– Да, посмотрел.
– Кажется, «Дары смерти»? О чём там?
– О том, как смерть подарила пацанам крутые вещички.
Губернатор едва не взорвался от хохота. Но сделал вид, что в тусе.
Стол Александр Владимирович оценил по достоинству. Наталья Васильевна, едва попробовав первое блюдо, тут же стала просить у меня рецепт.
Мы не спеша готовились к важному разговору. Девчонки очень хотели выложить губернатору все факты. Всё, что знали и пережили за последние месяцы. Но начали общение, как обычно, с простой болтовни о житейском.
Мультивенко покровительственно, почти по-отцовски расспрашивал про нашу жизнь. Я охотно рассказывала про Забаву и Альку. Про то, как Аврааму нравится быть студентом.
– А ты-то сама как?
Я опять про детей. Про их заботы, про школу. Про здоровье. Про Джульку, её беременность, про родившихся щенков…
От последнего у Мультивенко даже брови поползли вверх. Он, видимо, решил, что беременность и роды – основное занятие женской половины нашей семьи.
– Ты про себя ничего не рассказываешь, только о детях да о собаке.
– Так я и рассказала. Всё это и есть про меня.
Надин похвасталась последней картиной. «Кающаяся Анна-Магдалина» была внесена для обозрения и одобрения гостей. И получила наивысшую оценку.
Хуже стало, когда разговор каким-то боком коснулся политики Уго Чавеса. Али встрял в беседу с присущим ему энтузиазмом:
– А-а, знаю. Уго Чавес – этот тот бразильский комментатор.
