— Извини, Даш, но Степа сказал, что ты разрешила. Мультики смотрят, наверное.
Ох, уж этот Стёпка! Кого хочешь вокруг носа обведет!
Но мы ошиблись. Никакие они мультики не смотрели, хотя действительно оказались в спальне, где работал телевизор, ретранслируя детский канал. Когда я осторожно заглянула в комнату, дети во всю и без стеснения таращились на мужчину. А вот шеф как-раз таки пялился в телевизор, ошарашено наблюдая за тем, как на экране скачущая розовая пони поет песенку о Сахарном дворце и пони-вечеринке.
Зажмурившись, он вдруг тряхнул головой, повернулся к шкафу и стал одеваться. Натянул на себя джемпер и джинсы (я успела отвернуться), и направился мимо меня в прихожую.
Я тоже прошла следом за ним.
— Андрей, ты что… уходишь? — неожиданно растерялась, наблюдая за тем, как шеф обувается.
— Да, — услышала в ответ.
— Совсем?
Воронов разогнулся, надел куртку и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который задал крайне глупый вопрос.
— В смысле «совсем»? Нет, конечно. Просто… мне нужно пройтись. Прогуляться. Побыть одному, черт возьми!
Видимо, испуг, который я ощутила при мысли «Что буду делать, если Воронов окажется на улице без памяти?» отразился на моем лице, потому что мужчина вдруг шагнул вперед и сжал ладонями мои плечи. Посмотрел с отчаянием в глаза:
— Я больше не могу так, Даша! Я словно слепой! Воспоминания никуда не исчезли, они вот здесь, под коркой, — он постучал себя пальцем по виску, — я их чувствую и хочу хоть что-нибудь вспомнить. Понимаешь?! Зацепиться за самую дрянную деталь! Мне это необходимо, иначе я свихнусь!
Понимала ли я его? Конечно, прекрасно понимала.
Я хотела его защитить, но удерживать силой не имела права.
Отступив к вешалке, я сняла с нее шарф и протянула мужчине:
— Хорошо, иди. Только надень вот это, там холодно. Если захочешь вернуться, дверь будет открыта.
Провожать я его не собиралась и стоять над душой тоже. Я уже хотела вернуться в комнату, когда наткнулась на Сонечку, которая тоже выбежала за нами в прихожую.
— Мам! — поймав ладошкой мои пальцы, дочка подняла темную головку. — А я тоже хочу гулять! Ты обещала!
Ничего необычного. В выходной день мы всегда гуляли с детьми на улице, а за последнюю неделю выпало немало снега, и во дворе появилась ледяная горка и крепость, в которой мальчишки устраивали бои снежками. Санки уже давно стояли в прихожей и ждали своего часа. Оставалось только дождаться выходных…
— Сонечка, мы обязательно пойдем на улицу, но попозже. Не сейчас. Хорошо, Солнышко?
— А папа?
— А, э-м, папа погуляет сам. Ему надо побыть одному, без нас.
У Сонечки дрогнули губки. Она посмотрела на Воронова и вновь на меня. Папы у нее никогда не было, и теперь, когда появился, отпускать его по доброй воле она не собиралась.
— Ну, мамочка, пожалуйста! — затанцевала на носочках, как будто в моей власти исполнить любое ее желание. Распахнула серые глазки. — Другие папы гуляют с детками, я видела! Я тоже хочу с папой! Он еще не катал меня на санках! Мамочка!
Ну что ты будешь делать. Я обернулась и махнула Воронову рукой — подала знак, чтобы уходил. Так мне будет легче успокоить дочку. Шепнула одними губами:
— Иди же!
Но вместо того, чтобы сбежать, он почему-то остался стоять. Повязав шарф на шею, смотрел на Соню — хмуро и задумчиво.
— Не катал? — вдруг глухо спросил.
— Не-а! — рада стараться, дочка усердно закрутила головкой из стороны в сторону. — Никогда!
— Да она просто не помнит! — попробовала я спасти ситуацию.
— Какая разница. Хорошо, идем!
— Ура-а! — Сонечка, запрыгав, захлопала в ладошки, и тут же из спальни выбежал Стёпка.
— Ух ты! Здорово! И я с вами! — засобирался сын, отбросив в сторону трансформер, налету хватая свои сапоги и в прыжке снимая с вешалки куртку. — Клёво, пап, ты придумал! Как по-настоящему! А мы поиграем в снежки? Ты умеешь строить из снега окоп? Мам, где мои перчатки? У нас есть ведро? Мы будем заливать ледянку!
Что?! Какое еще ведро?! Я попыталась поймать свой ураган под мышки, но где там!
— Нет, Стёпа! В другой раз! — господи, из детей шпионы, как из меня «жена». Еще немного, и выдадут всю правду начистоту!
— Ну, ма-ам!
— Ты меня слышишь? — попробовала образумить сына и отобрать у него сапог, но он тут же спрятал его за спину. — Сейчас же отдай! Нельзя!
— Так нечестно!
— Даша, пусть одеваются. Я погуляю с ними.
Что?
— Ура-а! Соня, давай быстрее! Папа ждет!
Дети радостно завозились и убежали в детскую. Но почти сразу же вернулись и, одеваясь, защебетали без умолку.
Нет, ну как у мужчин получается так легко отобрать авторитет в семье? Ведь Воронов, по сути, ничего для этого не сделал. Но стоило в доме появиться папе, как маму можно уже и не слушать.
Я бы прямо сейчас огорчилась, если бы не понимала своих детей лучше, чем кто-либо.
