Позже шеф все-таки отправился на улицу — один, как того хотел. На этот раз я не торчала в окне и не следила за каждым его шагом, но, конечно же, переживала и каждую минуту ожидания прислушивалась к повороту ключа в дверном замке.
Он вернулся часа через два, когда я уже вся извелась и собиралась звонить Лешенко, чтобы бить тревогу, убедив себя, что Воронов потерялся или всё вспомнил и сбежал. Разделся, умылся в ванной комнате и ушел в спальню. Тихо и без слов.
Казалось бы, можно выдохнуть, но почему-то не получалось.
По-человечески мне было его очень жаль, но я понимала, что если расскажу правду, он немедленно захочет всё выяснить. И что не помня ничего и ни о ком, он поверит не мне, а брату. И тогда Куприянову «Сезам» упадет на блюдечке, а из двух внуков у Матвея Ивановича почти наверняка останется один, причем не самый порядочный.
Но Воронов вернулся, и я успокоилась, все равно собираясь завтра позвонить сержанту и поговорить.
До позднего вечера дети послушно играли и делали уроки в своих комнатах. Стёпке такая изоляция от нашего гостя, в силу врожденного любопытства и темперамента, давалась сложнее всего, но он держался. В итоге после внутренней борьбы с самим собой и самостоятельного похода в душ, сын уснул раньше всех. Риточка продолжала читать Джоан Роулинг, а мы с Соней пошли на кухню поить Катю теплым молоком.
— Мам?
— Что, Сонечка? — я расчесала дочке волосы, еще немного влажные после купания, и принялась плести кукле косы, подвинув к ее хозяйке чашку с молоком и печенье. — Пей, уже поздно, вам с Катей пора спать.
— А знаешь, он совсем не страшный. Ни капельки! И не вредный.
— Кто, дочка?
— Папа. — Сонечка по-взрослому вздохнула и пожала плечиками. — Он просто грустный и не знает нас. Но он не злой, и я его совсем не боюсь.
Мне пришлось понизить голос до шепота, чтобы нас не услышали.
— Солнышко, он не папа, а дядя Андрей. Просто ему пока рано об этом знать. Но мы обязательно ему расскажем, когда будет можно, хорошо?
— И он уйдет?
Я посадила куклу на соседний стул и погладила дочку по темной головке. Заглянула в серые глаза.
— Да. Ведь у него тоже есть свой дом, как у нас. И работа, где его ждут люди. Он серьезный начальник, просто забыл об этом. А когда вспомнит, ему придется вернуться.
— А детки у него есть?
— Нет… кажется. — Глазки у Сонечки распахнулись шире, и мне пришлось выставить перед лицом палец. — Но это не означает, что он и завтра будет с вами гулять. Просто сегодня так вышло!
— Жаль, мама, — с грустью выдохнула Соня. — Мне понравилось, как он катал меня на санках. И он красивый, и совсем не гоблин.
Ну, хм. Я отломила от печенья кусочек и сунула в рот. Что правда, то правда. Насчет первого не поспоришь — внешностью Воронова природа не обделила. А вот насчет второго — сейчас я ощущала странную двойственность мнения и решила тему не развивать. Даже мысленно. Вместо этого предложила дочке допить молоко и напомнила, что завтра утром нам рано вставать в садик.
Когда возвращались в детскую, увидела, что в спальне гостя приоткрыта дверь. Свет в комнате не горел, но работал телевизор, и Сонечка остановилась. Прошептала заговорщицки, прижимая к себе Катю и потянув меня за руку:
— Мамочка, можно я его пожалею — дядю Андрея? Совсем чуточку. Ну, пожалуйста, мне очень хочется! Он такой грустный!
— Соня…
— Я быстро! А потом сразу спать!
Запретить не вышло, иначе бы Воронов нас услышал. Но Соня, и правда, не задержалась.
Уж не знаю, что она сказала шефу и что делала, но вернулась довольная и забралась с Катей в постель. Я тоже надела пижаму, распустила волосы и легла, оставив включенным ночник, как привыкли дети. Легла к Сонечке, а когда дочка уснула, перебралась к Степке — Катя занимала слишком много места на детской кровати, особенно с красивыми косами. А сын рос настоящим мужичком — непомерно активный днем, засыпал мгновенно и не ворочался, так что был шанс выспаться и погладить своего егозу. Обычно это дети прибегали ко мне спать, но не в этот раз.
Проснулась рано и без будильника, словно и не спала. За окном было темно, часы показывали «5:30» утра, и раньше я бы еще полчасика понежилась под теплым одеялом, а сегодня решила встать пораньше. Мне предстояло не только собрать детей в садик и школу, но и приготовить завтрак «мужу», раз уж он у меня появился, а вчера мы дружно все съели.
Выйдя из детской и стараясь не шуметь, я на носочках прокралась в ванную комнату и приняла душ. Густые, длинные волосы без фена высушить было нереально, и я порадовалась, что не оставила его в своей спальне, где спал «муж». Фен лежал на кухне, в верхнем навесном ящике, подальше от Степкиных очумелых ручек и, вытерев голову, я обмоталась полотенцем и на секундочку выскользнула из ванной, собираясь сразу же туда вернуться и одеться.
