Пробежала босиком к ящику, открыла дверцу и уже нащупала фен, когда в кухню внезапно вошел Воронов. Появился в одних боксерах, немного встрепанный после сна и сказал: «Привет». Так запросто, будто привык говорить мне это каждый день.
А впрочем, для него ведь все так и было. Это у меня ноги едва не подкосились от неожиданности, ну, и от его вида, прямо скажем. Все же у одиноких женщин есть свои слабости.
— Привет, — я взяла фен и повернулась. Придержала у груди полотенце. На голове было черт знает что, да еще длинное и мокрое. И макияжа не было совсем, ни граммулечки. Еще бы знать, почему меня этот факт волнует, и можно начинать краснеть. — А ты чего так рано встал?
Я закрыла шкаф и постаралась держаться «обычно». Да подумаешь какой-то Воронов, может, у меня на кухне через день спортивные мужчины туда-сюда шастают. Привыкла!
— Я всегда так встаю, — услышала. — Мне организм подсказал. А ты почему?
Хороший вопрос.
— А мне на работу надо, и еще завтрак приготовить. Ну и вот — фен, — красноречиво объяснила, приподняв предмет в руке.
— Ясно.
Что ему ясно, уточнять не стала. Вместо этого предложила, чтобы как-то скрыть смущение и улизнуть — взгляд так и норовил прилипнуть к смуглому телу шефа.
— Я в ванную комнату — высушу волосы и вернусь, а ты, если хочешь, можешь пока чайник поставить. Кажется, в холодильнике еще сыр остался.
Неловко улыбнувшись, собралась сойти с места, но Воронов меня остановил:
— А мне на работу разве не надо? — озадаченно спросил. Утерев ладонью лицо, прогнал с глаз сон. — Сегодня ведь понедельник.
На секунду мне вдруг показалось, что он меня проверяет. Но, слава богу, только показалось.
— Нет, тебе не нужно никуда идти.
— То есть, как это? Я у тебя что — тунеядец?
Думай, Дашка! Соображай! Но под голубым взглядом шефа думалось ой как плохо, а еще с мокрых волос на плечи стекали капли воды, так что пришлось их смахнуть и подтянуть полотенце выше.
Капец, это же надо! На часах «5:45» утра, я специально встала пораньше и так попалась!
— Что? Глупости! Как ты мог такое подумать? Нет, у тебя, конечно же, есть любимая работа, но…
— Но, что?
Я все-таки поспешила в ванную, стараясь обойти «мужа» и оставить закрытой не только тему, но и все стратегически важные части тела.
— Давай я тебе вечером о ней расскажу, ладно? Врач сказал, тебе нужен покой и отдых. Вот и отдыхай! А мне спешить надо, если не хочу опоздать. Уже через час надо Сонечку буди…
Клянусь, я просто обмерла, когда Воронов вдруг обхватил меня за талию и притянул к себе. Спросил как-то слишком уж жарко у щеки…
— Через час?
О боже, опять эта хрипотца в голосе! Он что, издевается? У меня же под полотенцем нет ничего! Да ко мне вообще так не прикасались сто лет!
Я застыла, как сосулька, которую внезапно обжег огонь — испытывая шок от этого прикосновения, но глаза распахнулись и губы раскрылись.
Еще бы получилось этими губами что-то сказать.
— Даша… хорошее имя. И ты у меня, хм… ничего такая, — вдруг признался Воронов. — Красивая.
Я?! Это он серьезно?! Да он же себе язык откусит — потом, когда всё вспомнит!
— Э-э, спасибо, — пролепетала, не зная, куда деть руки. — Ты у меня тоже… ничего такой. Мышцы и вообще фактурный…
Что я несу?
Горячая после сна ладонь Воронова вдруг поднялась и легла на мое плечо. Погладила его так смело и по-хозяйски, словно поздоровалась со своей собственностью и собирается и дальше вступить в права.
— У нас целый час. Может, поможешь мне вспомнить прошлое… жена? Раз уж мы оба так рано встали.
— Андрей…
— Даша…
Вторая рука Воронова легла на мою ягодицу, сжала ее, и я подпрыгнула. Едва сердце из груди не выскочило от такого своеволия шефа.
Господи, да он меня не только убьет за обман после всего, но и уволит с работы за совращение и превышение служебных полномочий! Еще и скажет, что я тут специально перед ним в неглиже расхаживала!
Ну, почему я раньше не подумала об этой стороне нашей с Лешенко авантюры? Понадеялась, что Воронов меня терпеть не может, а значит и дальше будет воротить от секретарши свой гордый нос? Вот ведь глупая!
Но он должен! Разве нет? А как же интуиция, шестое чувство и всё такое? Это все реальность его с толку сбила, в которой у него на меня все права. Но он обязательно сейчас очнется и ощутит ко мне неприязнь — чутье подскажет.
Ведь подскажет?
Горячие губы скользнули по щеке, а полотенце на бедре приподнялось.
Мамочки!
— Ты потрясающе пахнешь и точно по моему вкусу. Я ведь часто любил тебя, да? Скажи…
— Андрей, т-ты с ума сошел? Перестань! Сейчас же дети проснутся!
Но Воронов и не подумал меня отпускать. Приказал, иначе и не скажешь:
— Ответь!
— Д-да.
— Не встанут. Мы все успеем, Даш, слышишь? Я только дверь закрою…
Караул! Вот это я вляпалась! Паника охватила мысли, а вот тело вопреки всему отозвалось. Низ живота будто лавой наполнился — так стало тяжело и жарко, а дыхание затрепетало в горле. А главное, ничего сделать не могу! Совсем! Будто и не хозяйка себе!
— Отпусти, Андрей, — взмолилась, когда Воронов убрал волосы с плеча и поцеловал меня в шею, неожиданно нежно. — Я не могу так.
— Как?
