— Правильно! А давайте выпьем! — обрадовалась Тамарка. — А то что же мы, сидим, как в первый раз друг друга видим. Тем более, что и повод есть — за католическое рождество! Только мне нельзя! Разве что понюхать и конфеткой с ликером закусить — мне рожать через две недели!
— Даша?
— Да, налей немного.
— А тебе что налить, Лиза? Вермут, или лучше водку?
Лизка сидела не шевелясь, продолжая пребывать в анабиозе. Устав подавать подруге тайные знаки, Тамарка пихнула ее под столом ногой.
— Лизка! Хорош в облаках витать! К тебе «Андрей» обращается!
— Ко мне? — пискнула Синичкина, подпрыгнув на стуле. — Да! Точнее, нет! То есть, я сейчас не готова сказать!.. Андрей, а м-может, о велосипедах поговорим?!
Воронов даже растерялся слегка, застыв над столом с бутылкой мартини в руке.
— О чем? — взглянул на Лизку изумленно. — Каких еще в-велосипедах?
— Д-двухколесных, с педалями.
Мы с Тамаркой переглянулись, но не успела я что-то сказать, чтобы спасти ситуацию, как Синичкина взяла и поставила перед Вороновым рюмку.
— Лучше водку. Полную! — выдала на одном дыхании и косо мигнула ему двумя глазами сразу.
То, что Тамаркин план провалился, я поняла после второй выпитой Лизкой рюмки. А после третьей, когда Синичкина закрыла один глаз и уставилась на Андрея, и до Тамарки наконец дошло: ничего у нас из задуманного не выйдет. На остатках уверенности, она многозначительно кашлянула в кулак, пытаясь привлечь внимание подруги, и Лиза тут же спустила с плеча платье.
Да уж, картина соблазнения маслом. Прозрачнее этого только стекло под микроскопом.
Я закусила губы, а Мелешко спрятала лицо под ладонью и растопырила пальцы.
— Даша, можно тебя на минуточку? — Андрей нашел мою руку, и заставил подняться. — Надо поговорить!
— Конечно.
— Послушай, Даша, я понимаю, что вопрос не совсем обычный, но… Я тебе не с Лизой изменил в прошлом? — спросил в лоб, когда мы оказались с ним в спальне, и за нами захлопнулась дверь.
— Нет, ты что! — покраснела я под серьезным голубым взглядом. Такого логического хода я не ожидала. — Я бы никогда ее в дом не впустила.! Это… это у тебя с другой было, не с ней.
— Слушай, мне кажется, что Лиза тебе не очень хорошая подруга.
— Да? И-и почему ты так решил?
— Или у нее глазной тик, или она мне моргала, когда ты не видела.
— Да ты что? Лизка? — пришлось похлопать глазами. — Не может быть!
— Может! Давай я ее прямо сейчас выставлю за дверь, и она больше сюда никогда не придет? Я таких намеков не люблю!
От решимости, прозвучавшей в серьезном голосе Воронова, я не на шутку струхнула. Господи, только не это! Хватит с бедной Синичкиной на сегодня стресса, чтобы еще и шок пережить!
— Нет, не вздумай, Андрей! Я сама! — встала перед мужчиной, уперев руки в крепкую грудь. Мало ли, на что он решится? Я своего шефа знаю! — Сама с ней поговорю и все решу, ладно? Она хорошая девушка, просто… перебрала немного, с кем не бывает! Да я ее сто лет знаю!
— Ладно, но на кухню я больше не пойду. Лучше у детей узнаю, чем они весь день занимались. Хватит с меня на сегодня твоих подруг.
— Хорошо! — я опустила руки и уже повернулась, чтобы выйти, когда Воронов вдруг снова поймал меня за талию и притянул к себе. Поцеловал мягко в губы, явно не желая отпускать.
— Иди, но ненадолго. И знай, я тебя больше ни на кого не променяю! Даже, когда все вспомню…
Пол, от поцелуя было качнувшийся под ногами, встал на место и показался тверже обычного.
Ох, не зарекался бы.
Когда вернулась в кухню, выражение лиц у девчонок было не лучше, чем у меня. А Лизка и вовсе, обняв Тамарку и положив голову ей на плечо, печально хлюпала носом, став похожей на женскую версию Арлекина.
Я прикрыла дверь, включила чайник и села за стол. Опустив плечи, посмотрела на подруг.
— Конец операции, Том. Можно выдохнуть, скандала не будет. Андрей уже не придет.
— Девочки, я же — ик! — говорила, что все испорчу. Ну не умею я разговаривать с мужчинами, и пить не умею.
— Слушай, Дашка, мы, конечно, редкие дуры, но ведь хотели, как лучше.
Я протянула руку и погладила Синичкину по голове.
— Прости меня, Лиза. Больше никогда о такой глупости просить не буду! Честное слово!
— Твой Воронов нормальный мужик. Он только тебя замечает, я свидетель, у нас сразу не было никаких шансов.
— Да ладно тебе, Тома. Просто я жена для него. Но с Людоедочкой он был совсем другим, я ведь видела.
— Не знаю, каким он был раньше и с кем, но сейчас мы с Лизой пойдем баиньки, а ты, Дашка, перестанешь морочить себе голову, поняла? Ведь жалеть потом будешь, как пить дать!
Я уже жалела всей душой. Обо всем. Об этой глупой затее с девчонками. О том, что ввязалась в уговор с Лешенко и внезапно оказалось, что я не только секретарь, но еще и женщина. О том, что из-за меня шеф потерял память, и теперь я не знала, как быть с чувством вины и как со всем этим справиться.
О том, что скоро всё закончится — вся эта нечаянная сказка с моим мужем, оказавшаяся неожиданно похожей на правду. (Здесь я жалела сердцем). Я сама ее закончу и, скорее всего, уже сегодня.
