— Спит, но скоро тоже уйдет — его немцы сегодня снимаются с якоря и выходят в залив. Теперь главное дождаться вечера и после работы все ему рассказать. Он, конечно, меня возненавидит, но я очень надеюсь, что сержант Лешенко уже нашел преступников. Тамар, — обратилась к подруге с новой идеей, — а может, мне ему письмо написать с признанием? Все равно он меня уволит и видеть не захочет, я его знаю.
— Какое еще письмо? Тоже мне, Татьяна Ларина нашлась! А ну не трусь, Дашка! Что, значит, уволит? Да пусть увольняет, если дурак, а ты у нас тоже девушка гордая! Да подумаешь, не один «Сезам» на целом свете! И не один Воронов! Мы тебе еще лучше жениха найдем! — Тамарка помолчала и выдохнула грустно: — Тренера по зумбе.
Я помолчала и тоже вздохнула — чуть не споткнулась на ледяной кочке.
— Очень смешно.
— Ну, не плакать же.
Это она верно заметила, но реветь хотелось — одновременно от досады на себя и жалости к себе. Иногда и так бывает.
— Дашка, а хочешь мы с Костиком придем сегодня? Тортик купим — твой любимый «Киевский»? Школу вспомним, а? Помнишь, как Бобриков тебя в третьем классе дразнил рыжей, а мы его поймали и портфелями отлупили? Он еще папе нажаловался, и мы до темноты прятались в детском саду, пока нас милиция не нашла.
— Хочу.
— Ты только нос не вешай. В конце концов, ты же не личную выгоду преследовала. Вот пусть полиция все Андрею и объясняет! Да он тебе вообще должен сказать спасибо, что жив остался!
На работу опоздала. Когда поднялась на свой этаж и вошла в приемную, там меня уже ждала целая делегация из отделов — большей частью секретари и бухгалтера. Вынырнув из мыслей в рабочую атмосферу, я расправила плечи и уверенно простучала каблуками мимо сотрудников, направляясь к своему столу. Личная жизнь личной жизнью, а мне стоило помнить о своем положении секретаря.
Раздевшись, приняла документацию на подпись генеральному и громко всем сообщила, что и сегодня Андрея Игоревича еще не будет. А на вопросы:
— А когда будет?
— А вы не знаете, он нашу заявку на поставку строительных материалов подписал?
— А протокол по учредителям одобрил?
— А что у нас с корпоративом? Мне из ресторана звонят, просят внести оставшуюся сумму.
— Дарья, передайте, пожалуйста, Андрею Игоревичу вот эти копии специальных лицензий по пятничному аукциону. И мне нужен список дополнительных требований к участникам заказа. Вы не могли бы все это передать вне очереди?
…Ответила, что Воронов совершенно точно появится в офисе. Когда? Точно не знаю, но обязательно сразу же всем сообщу! И сделала вид, что у меня целый ворох работы.
Работы и в самом деле было много, так что здесь я не преувеличила. Как всегда, в начале недели отовсюду посыпались звонки, электронные сообщения и потянулись посетители — я продолжала делать все от меня зависящее, чтобы в отсутствие генерального удержать компанию на плаву.
Валерий Куприянов тоже опоздал и пришел в «Сезам» помятым и недовольным. Еще и смотрел по сторонам волком, рыская по приемной из своего кабинета в кабинет заместителя и обратно. При виде меня его рот едва не дергался от злости, но взгляд был больным и встревоженным. Я все ждала от него какой-нибудь словесной пакости, однако он так со мной и не заговорил. А ближе к обеду в его кабинет прошмыгнула бледная Неллечка, и я услышала из-за дальней двери звуки ссоры, но виновники быстро опомнились и голоса приглушили.
Я тут же подумала о Лешенко и его команде. Неужели полицейские наконец-то подобрались к преступникам и сжали их в капкан? Вон как занервничали! Ох, хорошо бы. Глядишь, скоро их всех голубчиков повяжут!
От мысли, что Андрей в данный момент находится в безопасности, на душе стало спокойнее. Но тут же вспомнился вчерашний вечер и ресторан. Денис Шепелев с бутылкой шампанского и его веселая компания друзей. То, как изумленно блестели глаза регионального директора, когда он понял кого увидел за соседним столиком и с кем. Если он уже проговорился, а в обратном я сомневалась, мне вряд ли удастся долго скрывать местопребывание Андрея.
Хотя, что уже скрывать, все равно сегодня все откроется. Теперь, главное сержанта предупредить, чтобы Лешенко взял ответственность за шефа на себя — тот мог и не вспомнить все сразу. А меня Воронов, после того, как я признаюсь, кем являюсь на самом деле, слушать не станет.
И видеть не захочет, здесь я себя надеждами не тешила.
Время неуклонно приближалось к обеду, и на душе становилось все грустнее. Словно тучи над головой сгущались, а я осталась без зонта. После того, как на телефон пришло короткое сообщение от «мужа» из пяти букв: «Люблю», прочла и вовсе рукой за сердце схватилась. В таком положении меня и застал за рабочим местом наш финансовый директор и правая рука Матвея Ивановича — Юрий Петрович Долманский.
— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — грузный мужчина вошел в приемную и остановился напротив стола, за которым я сидела. — С Наступающим! — бодро сказал и протянул мне красивый сверток. — А это вам!
