Улыбнувшись, он опустился на стул и закинул ногу на ногу.
Вообще-то останавливаться у моего стола Долманский привычки не имел. Но виделись мы с Юрием Петровичем в пределах офиса часто, Матвей Иванович нередко отправлял меня к нему с поручениями, так что общались тесно. Был он человеком важным, сорока восьми лет, и весьма располагающей наружности. Я слышала, что его покойный отец приходился Воронову-старшему близким другом, поэтому Матвей Иванович ему доверял. Да и ко мне, когда я впервые появилась в «Сезаме», Долманский отнесся приветливо, поэтому у меня были все основания считать нас одной командой.
Однако презенты я не приветствовала, и финансовый директор это знал.
— Здравствуйте, Юрий Петрович. Что это? — я поздоровалась с мужчиной, сняла руку с груди, но сверток не приняла. Долманский спокойно положил его на стол и подвинул в сторону.
— Ничего особенного, Дашенька. Всего лишь конфеты, сущий пустяк! Небольшой презент вам от меня к Новому году.
— Спасибо, конечно, но это лишнее.
— Ну, что вы! Если бы я хотел себе позволить в отношении вас что-то лишнее, — мужчина по-доброму усмехнулся, — я бы подарил вам цветы, а не коробку шоколадных конфет. Я вижу, что Андрея Игоревича до сих пор нет, так почему бы мне не уважить вниманием не только своего секретаря, но и вас? Уж я-то знаю, как много вы лично делаете для «Сезама».
Услышать такое от одного из первых лиц компании было приятно, но и только. Будучи секретарем генерального директора не первый год, я ко многому привыкла. И к прямой лести тоже. Хотя, если уж честно, то это действительно больше походило на дружеский знак внимания.
— Спасибо, Юрий Петрович.
Однако легко усмехнуться в ответ не вышло, и глядя на мою перекошенную улыбку, мужчина вдруг подобрался на стуле и стал серьезнее. Пригладив ладонью висок, нервно кашлянул в кулак.
— Э-м, так что там Андрей, Дарья? Сегодня он тоже в офисе не появится? Жаль, очень жаль. У меня к нему столько рабочих вопросов накопилось. Даже и предположить не берусь, что его так отвлекло от нас. Вы, случайно, не знаете?
Плохим бы я была секретарем, если бы сразу не уловила в вопросе финансового директора допущенную фамильярность. И не догадалась по его взгляду, что интересуется он у меня местонахождением Воронова вовсе не случайно. В наше время мобильной связи, Шепелеву стоило сделать всего лишь один звонок коллеге (все равно кому), чтобы новость обрела жизнь со скоростью слуха. И мне стало понятно, что он его сделал. А значит к вечеру о нашей связи с Вороновым уже будет знать весь «Сезам».
Я сухо сглотнула и застыла в рабочем кресле. Машинально подвинув лежащий передо мной документ, застучала пальцами по клавиатуре, перенося его содержимое в компьютер.
— Нет, Юрий Петрович, не знаю, — постаралась ответить ровно. — Но, думаю, что сегодня он в офисе не появится.
И тут же вздрогнула, когда на мое запястье легли пальцы мужчины, а он сам, сбросив ногу с колена, подвинулся на край стула.
— Дарья, прошу вас. Вы не должны от меня ничего скрывать! Я всерьез обеспокоен отсутствием Андрея и его отношением к своим обязанностям! Сначала слёг Матвей Иванович, теперь пропал его внук. Уже больше недели он не выходит ни с кем на связь, не отвечает на звонки и не дает о себе знать. Я хочу знать, что происходит? Я ответственен за эту компанию, черт возьми!
У меня все-таки получилось улыбнуться мужчине, но очень натянуто. А вот руку освободить — нет. Пальцы держали на удивление крепко.
— Юрий Петрович, пожалуйста….
— Дарья, я должен знать!
— Андрей Игоревич занят! Но я уверена, что в самое ближайшее время он…
— Почему он держит контакт только с вами? Что это за салонные игры в шарады? Если он не готов брать на себя управление компанией, то должен был поговорить со мной! Я заинтересован в нашем успехе не меньше!
Мне вдруг стало обидно за шефа. Очень! Уж кто-кто, а Андрей замечательно со всем справлялся. Гораздо лучше своего брата и его помощников.
— У Андрея Игоревича прекрасно получается управлять компанией, и вам это хорошо известно! — возмутилась. — Просто есть обстоятельства, которые… Есть то, о чем… — я внезапно замолчала на полуслове, боясь сболтнуть лишнее. Сделав усилие, все же отняла у мужчины свою руку и нашлась с ответом: — Есть то, о чем я просто не могу говорить, вот!
Мы уставились друг на друга, но Долманский уступил первым.
— Прекрасно, — вдруг сказал, не став со мной спорить. Он уже вновь удобно расположился на стуле и важно приподнял тяжелый подбородок. — Что ж, тогда я иду в полицию. Немедленно! — сообщил. — И рассказываю им все, что знаю! Дольше так продолжаться не может! Пусть сами распутывают этот подозрительный финт с исчезновением, а мое терпение себя исчерпало!
Это и правда не могло продолжаться вечно и выглядело странным, тут я Юрия Петровича хорошо понимала.
