Эркерные окна гигантским трельяжем оперлись на широкий стол-подоконник с овальной выемкой для стула. Справа и слева от окон всю стену заняли вместительные шкафы с внутренними откидными столиками, полочками и тайничками, поглотившими все несметные рукодельные сокровища хозяйки – от отрезов тканей и пуговиц до швейных машин и манекена. При этом легким взмахом изящных складных дверей шкафы моментально могли сделать вид, что их тут вовсе и нет.
Центральная часть стены напротив окна имитировала старую кирпичную кладку. Здесь было место для временных экспозиций: Машиных рисунков, Вериных эскизов, фотографий Андрея. Внизу стену закрывала добротная консоль из целикового среза гигантского дерева. Откидываясь разными способами, она могла превращаться либо в огромный стол, на котором Вера кроила, либо в кровать, если кто-то оставался заночевать. Слева и справа от этой конструкции стена была полностью зеркальной, создавая иллюзию продолжения комнаты и отражая свет из огромных окон.
Третья стена была выкрашена в глубокий темно-синий цвет. Тут располагался «уголок для медитаций», как шутливо называла его Маша: навесной электрокамин и выше – совпадающий с ним по форме телевизор, рядом – два огромных кресла, над одним из которых склонялся загнанный в угол ветвистый фикус с мелкими глянцевыми листьями, над другим – лаконичный торшер с вертлявой головой-половником, а на расстоянии вытянутой руки от кресел услужливо подставлял спину журнальный столик, внутрь которого убирался мягкий удобный пуф. Это было идеальное место для задушевных бесед с подругами или настольных игр семьи, а в рабочее время – для встреч с клиентами, которые, кстати, любили здесь не только примерять свои наряды, крутясь перед огромными зеркалами, но и проводить целые фотосессии.
Вдоль противоположной от камина стены вытянулся компактный джинсовый диванчик. Похожий на открытую узкую книгу, он приглашал присесть почитать, выбрав себе что-нибудь на открытых деревянных полках домашней библиотеки, занимающей всю четвертую стену. Дверь, приткнувшаяся в углу, казалась тут лишней, ибо кто же захочет покидать это чудное место? Никто и не хотел.
Вот и сейчас подруги собрались в этой комнате, усадили Веру в кресло под фикус, а на журнальном столике расставили фрукты, сладости и напитки. Но не успели они и рта открыть – ни для еды, ни для беседы – как в дверь позвонили.
– Я открою, – вскочила Вера, – наверное, это Маша вернулась.
– Верочка, доброго денька! – раздался из коридора старческий голос. – Я к тебе по срочному делу, спасай, матушка!
– Софья Исааковна, что опять?
– Сегодня сущий пустяк, Верочка! С твоими золотыми ручками и делов-то минут на десять, не больше.
Энергичная бабуля по-свойски прошла сразу в мастерскую.
– О-о-о-о, у тебя девочки. Ну ничего, я много времени не займу, – заверила она, деловито раскладывая на столе у окна нечто черное, извлеченное из пакета. – У меня сегодня встреча с товарками моими, идем на концерт, в собесе билеты бесплатные выбили, а у меня молния разошлась на любимых брюках. Вот, глянь, Верочка, я уже и в магазин сбегала, смотри, купила молнию новую, тебе в этот раз не придется вставлять свою.
Вера посмотрела на соседку, потом на ее бессовестно раскинувшиеся на столе штанины, демонстрирующие сломанную молнию, лоснящиеся потертости вдоль швов и ветхость ткани в самых интимных местах. Шустрая бабуля заметила, куда смотрит Вера, и, как ловкий продавец мяса, повернула товар другой стороной:
– Брючки немного ношеные, но зато такие удобные! Помню, покупала их еще в Чебоксарах, когда Яша был жив, мы ездили к его сестре в тот год. Знаете, сразу так сели на фигуру!
Подруги, оглушенные внезапным вторжением, начали приходить в себя.
– А что, вообще, происходит? – громко спросила Наталья.
– Ой, девочки, не обращайте на нас внимания, мы быстро, – бабуля по-матерински потрепала Веру по плечу, – вы пока вон телевизор посмотрите, журналы полистайте.
– Простите, вы кто? – вмешалась Алекса. – Что это вы тут раскомандовались?
– Не поняла… – осеклась Софья Исааковна. – Я Верина соседка, я разве помешала?
Бабка впервые посмотрела Вере в лицо.
– Вы помешали, – холодно произнесла Алекса.
– Да? Верочка, что же ты сразу не предупредила?
– Она просто слово вставить не успела, – подсказала Наталья.
– Мне попозже зайти? А что же с брючками делать? – Софья Исааковна заискивающе заглянула в глаза своей спасительницы.
– Я не знаю, – растерянно обронила Вера, грустно скользя взглядом по истлевающему на ее столе швейному изделию.
Подруги окружили стол и сморщили носы от увиденного.
– А знаете, что? – твердо произнесла Алекса. – С брючками ничего другого сделать нельзя, кроме как выбросить. Это я вам со всей ответственностью заявляю.
Она хотела сгрести штаны со стола, но не рискнула до них дотронуться, кивнула их хозяйке на пакет, который та до сих пор держала в руках:
– Забирайте… это. И хватит сюда носить всякую рухлядь. Вера шьет высококлассные сложные вещи, мелким ремонтом она не занимается. Ясно?
