– Стыд один, – продолжил он. – Вон баба Даша твоя, ее муж бил. Про нее можно рассказывать, не она же била. Она жертва была. А моя мать издевалась откровенно над отцом. А как его терпению конец приходил, так она ему не шею и давай петь соловьем, лапшу на уши вешать… Он ей верил каждый раз. А когда этот дом затеял? Это же уму непостижимо! Он реально надеялся, что она осядет, останется возле него… Нееет. Это человек такой – кукушка. У нее ни долга, ни совести, только ее «хочу». Чувства ей важны были, – усмехнулся Андрей. – Свои – может быть. В это я верю. Только вот они постоянно менялись: то одного люблю, то другого. А сын и муж – как игрушки, которые никуда не денутся, что ни сделай.
Вера слушала и внутри покрывалась инеем.
– В юности я стал бояться и ненавидеть всех красивых женщин. Мне казалось, что все они лгуньи, как мать. Сегодня будут тебя любить, а завтра их не найдешь. Она мне квартиру снимала, когда я в университете учился. Я сначала наперекор ей поступил на юрфак, только бы не в актерско-певческую среду эту поганую… Она все щебетала, что у меня талант, мне петь, выступать надо. Я иногда тянулся к этому, но сознательно всегда себя одергивал – потому что про нее вспоминал.
Потом пришлось признать – юрфак не тяну. Ни мозгов, ни терпения не хватает. Бросил. Она обрадовалась. Я на спортфак пошел. Она опять со своими деньгами приедет раз в квартал и давай мозги пудрить. Я думал, меня разорвет от ненависти – уже к себе. Наобещает всего, типа по душам поговорит… А потом даже не помнит, что молола. Ты прости меня, Вер, я знаю, что ты совсем другой человек, но у меня до сих пор блок стоит: разговоры – это ложь. Они не улучшают жизнь, а делают только хуже. Сейчас я меняюсь, но это очень, очень сложно преодолеть.
Вера понимающе кивнула. Андрей снова сделал молча несколько кругов по комнате и с трудом произнес:
– Ну вот, представь, мне лет двадцать – чуть больше. Я ненавижу мать, но живу на ее деньги. И от этого еще и себя ненавижу. Ненавижу красивых девушек… А с виду при том – большой добрый рыжий парень, да? А девки, как чуют, прохода не дают. Что они во мне находили? Не модель, не спортсмен, не артист даже! Вот что привязались? А я еще почему один жил? Дома заперся – и пусть говорят, что хотят. А в общаге – отец же за городом жил, мне могли дать комнату – пришлось бы по-любому на виду быть. Спишь с кем – назавтра все в курсе, не спишь – еще жестче обсуждения. Мужик, он же должен доказывать всем, что мужик. А я не хотел. Ну вот. Потом возникла эта Инна.
– Какая Инна? – не поняла Вера.
– Сестра Аси, журналистки начинающей, – пояснил Андрей. – Как выяснилось теперь. Инна училась со мной на спортфаке в педагогическом. Привязалась как банный лист. Но красивая была и не дура. Ну… ненависть ненавистью… это же абстрактное чувство. А тут возникает конкретная девушка. Живая… Мы постоянно в общих компаниях пересекаемся, все уже видят, что она ко мне не ровно дышит, и я вроде как тоже не против… Но сам шагов никаких не предпринимаю. Все надеюсь, она на другого переключится. А ее азарт взял: что такое, почему не поддается? И однокурсники все такие добрые, давай помогать нам уединиться. Ну что… добились. Тут здрасьте, выясняется, что я по этой части ноль. Инна в шоке. – Андрей налил себе воды и выпил залпом почти полный стакан. – А у меня до нее за год-полтора ровно такая же история произошла. Девушка была настойчивее меня и потом тоже поржала надо мной…
– В смысле «поржала»? – Вера, не отрываясь, следила за лицом мужа.
– В том смысле, что все они думают, что парни лет с десяти практикуются и должны сразу их в космос отправлять. А если ты не космонавт… и даже не пилот… а просто чувак без опыта в полетах… То тут, конечно, надо на смех поднять. Короче, я после этого понял, что не зря ненавидел их… Думал, вообще никогда не женюсь. Пока тебя не встретил. Я же не знал, что такие девушки бывают. Мне после моей матери и твоя мама, и бабушка – все такими прекрасными казались. Ну да, не без странностей, но семья для них была всегда самым главным.
Вера была потрясена, что Андрей сравнивал с ними свою мать. Она сама не раз анализировала жизнь и характеры своих родственниц по женской линии, но обычно сопоставляла их с собой, а не с другими матерями и бабушками.
– Но подожди, Андрей… Ты ведь сам говоришь, что у Лолы был необыкновенный талант, но ей не повезло. Она была сделана совсем из другого теста. Это у меня в роду по натуре все домоседки, а у нее тяга была к сцене. Нужно ли их сравнивать? – осторожно спросила Вера.
