Ася напросилась к Землицыну в подмастерья, обосновав это тем, что надо учиться у лучших, и начала подбивать к нему клинья. Когда стало ясно, что он не реагирует на ее намеки, придумала «стопроцентный план»: сама пришла к нему в номер отеля, просила помочь со статьей, а когда уходила, вот так банально сыграла на камеру, расстегнув на себе блузку, а потом сняла видео со слезами уже у себя дома. На всякий случай Ася сначала окончила вуз и получила диплом, и только летом, пока все были в отпусках, сделала пробный заброс в интернет. Первые результаты порадовали начинающую журналистку – на факультете клюнули и сделали сюжет, правда, быстро его удалили, что расстроило девушку. Когда же нависла угроза статьи за клевету и вероятность выплаты компенсации пострадавшей стороне, Ася испугалась, все поудаляла и стала просить помощи у сестры, которая была не в курсе ее задумок. Сестра надрала ей уши и велела сидеть тихо. Та и сидела, пока на Инну не вышел сам Андрей, который настоял на встрече девиц с его женой.
Татьяна Александровна выслушала дочь и недовольно произнесла.
– Ну, не знаю… Оговорили его, значит, прилюдно, а извинения в узком кругу принесли.
– Не совсем в узком. Мы с девчонками предложили начинающей журналистке самостоятельно найти какое-нибудь решение, чтобы все могли достойно выйти из сложившейся ситуации. Инна, кстати, поддержала нашу идею, потому что ей тоже очень не понравилось, что ее впутали в эту историю.
– Ну и что, она нашла?
– Я считаю, что да. Ася набралась смелости и выступила на форуме молодых журналистов с докладом о профессиональной этике, приведя свой пример как неудачный и недопустимый.
– Она рассказала все, как было? – не поверила Татьяна Александровна.
– Не совсем. Она выдала ситуацию за социальный эксперимент на тему сексуальных домогательств на работе, который она провела в рамках прохождения практики. И затем проанализировала его со всех сторон: реакция коллег и общественности, необходимость в первую очередь проверять факты, несмотря на то, что сразу хочется встать на сторону жертвы, ответственность журналиста за клевету и все такое. Потом она со сцены принесла извинения Андрею. Мне кажется, это мужественный поступок.
– Кажется… Откуда ты знаешь, что так все и было? – не сдавалась мать.
– Я там была. На этом форуме. И даже сказала несколько слов.
– Да? – Татьяна Александровна была обезоружена. – О чем же?
– О том, что поднятая Асей тема действительно важна, потому что, когда дело касается человеческих отношений, очень легко в них вмешаться и сломать то, что строилось годами. Например, я, даже после пятнадцати лет брака, сначала поддалась эмоциям и подала на развод. Мы сумели разобраться в ситуации и не рушить семью, но всем ли так повезет. Я сказала, что горжусь своим мужем, который нашел в себе силы проявить великодушие и не подавать встречный иск. У нас есть дочь, которая немногим младше этой Аси, и Андрей Землицын решил не уничтожать карьеру девушке, которая делает в профессии первые шаги и ошиблась в выбранных методах работы. Он принял ее извинения.
Мать дослушала и недовольно отвернулась к окну.
– В интернете есть запись с этого форума. Могу тебе показать, сама увидишь, – сказала Вера.
Татьяна Александровна молчала, всем своим видом демонстрируя, что не собирается продолжать общение.
– Мам, я знаю, тебе кажется, что я поступаю бесхарактерно. Как бабушка, да?
– А это не так? – обронила мать, не оборачиваясь.
– Мам… – Вера попробовала сзади обнять ее за плечи. – Ну, у нас у каждого свои слабые места. Баба Даша терпела побои мужа, ты вышла замуж за человека, которого не любила…
Татьяна Александровна нервным движением плеч сбросила руки дочери и повернулась:
– Ты ставишь это в один ряд? В один ряд? А знаешь почему? Потому что у тебя нет того, что есть у меня!
– Чего же?
– Воспоминаний, которые преследуют меня с детства. Воспоминаний о том, как ночами мы, полураздетые и сонные, ходим по улицам и ждем, пока пьяный отец успокоится. Воспоминаний о том, как он проломил голову брату, когда кинул в него кастрюлей, как он бил ногами маму, как он, голый и безумный, бегал по подъезду, как приводил домой баб… И как мать все это терпела. Зачем-то терпела.
Вера хотела в свое оправдание сказать, что она может это представить, но мать будто услышала ее и пояснила:
– Между «представить» и «прожить» разница такая же, как между «мечтать о ребенке» и «вырастить его». Ты сама давно мать и знаешь теперь на своей шкуре, что это далеко не одно и тоже.
Тут не поспоришь.
– Да… да, Вера, я не любила твоего отца, когда вышла за него замуж, – на глазах Татьяна Александровны навернулись слезы.
– А сейчас ты его любишь?
– А что такое любовь? Ты знаешь? Ты уверена, что любишь своего мужа? Сейчас любишь, вчера любила, завтра будешь любить?
Вера не нашлась, что ответить.
– Да, я жила с тем, кого не люблю. Но я дала возможность тебе жить с теми, кто любит тебя. Любит и никогда не обидит. Для меня это было важнее и ценнее всего. Что стоит преданность женщины извергу, который калечит своих детей?
