— Всё это лишь твои слова, и ничего более.
— Только вот я слишком хорошо знаю тебя. Мне известна вся твоя жизнь, все твои мысли, сомнения, страхи и тайны. С того самого момента, как ты начал этот круг страданий и пытался закинуть меня в самые потаённые уголки своего разума. Так неужели ты думаешь, что сможешь обмануть меня? Это слишком нелепо, даже для тебя, мясо.
— Вот только и ты за всю эту вечность так и не смог полностью меня сломить, хотя и делал это беспрерывно.
— Но результата я добился. Твоя душа полна сомнений, а сам ты уже не веришь самому себе. Так сколько ещё продлится это противостояние лжи и лицемерия?
— Лишь ты здесь пытаешься меня обмануть.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! ДА НЕУЖЕЛИ!? Поверь, ты гораздо более лицемерная мразь, ибо пытаешься обмануть самого себя. Ты используешь чужую силу, чужую судьбу, чужой мир, но при этом считаешь себя правым и невинным!? Какая нелепость.
— Всё это ничего не… Подожди. О чём ты говоришь?
— ?
— Ты сказал про… использование чужой силы. — впервые за долгое время целый глаз жертвы показал хоть какие-то эмоции, и сейчас это была заинтересованность. — Но… я никогда не использовал чужих сил, лишь свои… Подожди. — человек будто начал что-то осознавать. — Что… Кто ты вообще такой?
— Твоё страдание.
— Ложь. Всё это… Я ведь… Я никогда не использовал чужих сил, но ты столь смело и уверенно говоришь об этом, словно… — впервые за всё время нахождения здесь человек перестал чувствовать боль, а образы вокруг него буквально застыли, прекратив мучать разум своей жертвы. — … Ты… Ха… Ха-ха…Ха-ха-ха… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА.
Окутанная корнями жертва к шоку для мучителя начала истошно смеяться. Его смех становился всё сильнее, а пространство вокруг словно начало вибрировать в такт безумному хохоту.
— Какой же я всё таки идиот. Кретин. Придурок. Как я сразу всего этого не понял?
— Что… Что ты понял?
— Кто ты и что вообще со мной происходит. Настолько очевидно, но я так долго и упорно этого не понимал. Какое же это безумие.
— Что ты несёшь, жертва? Неужели ты наконец-то…
— Умолкни, жалкий огрызок. — голос жертвы, если человека ещё можно было так назвать, стал отдавать звериными нотками. — Не я здесь пленник, а ты, ничтожество. Или мне лучше звать вещи своими именами, Фиддлстикс?
— … Что…
