— Хм. То есть вопрос возник из-за пары слов Момо и, как я понимаю, чуть более конкретных рассказов одного блондина. — Санджи слегка вздрогнул от упоминания своей персоны, а на одно мгновение ему и вовсе показалось, что Арата мельком, буквально на миллисекунду, повернулся в его сторону.
— В целом так и есть, поэтому у меня и возник вопрос. Как относительно обычный ребёнок превратился в тебя? — очередной ход на этот раз конём.
— Интересная формулировка вопроса. Хочешь знать как я дошёл до жизни такой, ответь тогда на один вопрос. Ты когда-нибудь испытывала настоящий страх за свою жизнь? Испытывала предсмертное отчаяние? Чувствовала, как жизнь начинает медленно покидать твоё тело, пока сам ты находишься в таком беспомощном состоянии, что вынужден просто наблюдать за собственной кончиной без шанса на спасение? Инцидент с Кокабиэлем и Саммит мы не учитываем.
— Кхм. Вероятно в таком виде всего этого мне испытать не довелось, и не могу сказать, что сильно жалею об этом. — с небольшой задержкой ответила Сона.
— Зря.
— Хм? В каком смысле?
— Знаешь, у других на этот счёт могут быть другие мысли, но я придерживаюсь конкретного принципа. Лишь ощутив касание смерти и испытав страх с отчаянием ты действительно осознаёшь всю ценность жизни. — Арата сумел забрать у Соны ладью.
— Интересное мнение, хоть я и не совсем с ним согласна, но к чему ты вообще начал эту тему?
— А сама не догадываешься?
— Хочешь сказать, что успел испытать всё это? Не сочти за грубость, но не слишком ли это громкие слова?
— Смотря что для тебя значит «громкие». Хочешь верь, хочешь нет, но я как никто другой знаю чувство отчаяния, а потому и ценность жизни тоже.
— И что тебе даёт это знание?
— Многое. Как минимум знаю на что я готов пойти ради своей жизни, свои моральные ограничения, и это знание даёт очень многое.
— И на что ты готов ради своей жизни?
— Кто знает. Например, поверишь ли ты мне, если услышишь, что ради своей жизни и комфорта я готов безжалостно вырезать всех людей в академии, потом сделать тоже самое с населением Куо, а после и всей Японии, не щадя ни женщин, ни детей?
Такой вопрос слегка выбил Сону из колеи, а услышавшие это Санджи с Цубаса и вовсе были готовы начать отбиваться от внезапного нападения, хоть и осознавали отсутствие шансов на победу над Аратой.
— Я… не уверена в этом. Раньше мой ответ был бы отрицательным, а сейчас… я не знаю. — выдавила из себя ответ Сона.
— А почему раньше ты бы дала такой категоричный ответ? — с полуулыбкой спросил Арата.
— Потому что помню твою реакцию на тот случай с жертвами беглецов в другом городе. Говоря о замученных насмерть детях ты испытывал презрение, тебе это было неприятно, и мне кажется тогда это было правдой.
— Хм, а что же теперь?
— Теперь… после твоего сражения с Кокабиэлем и твоего пробуждения от воздействия артефакта с последующим геноцидом магов и участи их командира, — от последнего Сону вновь передёрнуло. Воспоминания о сошедшем с ума Крузерее были свежи в памяти всех участников Саммита. — После всего этого я не могу точно ответить на этот вопрос.
— Понятно. Ну, в таком случае сам отвечу на него. Да, я могу это сделать, нужен только повод.
— И ты так легко об этом говоришь? Об убийстве тысяч непричастных людей?
— Смешно слышать такой укор от демона, но да, для меня в этом нет ничего экстраординарного.
— Ты гордишься этим?
— Нет, просто говорю как есть, ничего более. Для меня это так же естественно, как дыхание. В этом и заключается причина моего изменения. Я просто испытал настоящий страх, а благодаря этому расширил свои возможности и границы дозволенного.
— Хочешь сказать, что ты просто испугался за свою жизнь, и дабы такого не испытывать решил стать маньяком без принципов?
— Почти, принципы у меня всё же есть, хоть и своеобразные. Я же не убиваю людей направо и налево без причин, или ты хочешь обвинить меня в жестокости по отношению к магам?
— Нет, я не буду тебя в этом обвинять, всё же ситуация тогда была крайне нестандартной, но и согласиться с такой философией я не могу.
— Твоё право, тем более, без обид конечно, но мне наплевать на мнение окружающих, во всяком случае большинства.
— А что насчёт Момо? — Сона сделала ход ферзём.
— Момо. Она не относится к этому большинству. — следующим ходом Арата лишился коня.
— Значит её мнение тебе не безразлично. Скажи, а одобрит ли она твои слова?
— Не знаю. Это решать только ей, а не нам с тобой, поэтому не вижу смысла обсуждать это дальше. Тем более ты задала свой вопрос, а я дал ответ.
— Расплывчатый и без конкретики.
— Только не говори, что надеялась на большее, тем более суть мой ответ вполне правдиво донёс. Знание страхов действительно даёт огромную силу, и ты сама стала подтверждением этому.
— О чём ты? — чуть резче чем следовало спросила Сона.
