- Ты не ответил, - отвлекаясь от своих мыслей, заметил я. Сириус вздохнул и неожиданно серьезно посмотрел на меня. Я окинул его взглядом. Еще молодой, красивый мужчина… Ему бы еще чуть больше серьезности и ответственности, и он был бы замечательным человеком. Но, зная его долгие годы, я прекрасно осознавал и главный недостаток Сириуса, и именно поэтому старался, чтобы он был поблизости от меня постоянно. Сириусу необходимо было присутствие рядом кого-то, кто был бы способен вовремя его одернуть, надоумить, успокоить. Если же он оставался один, особенно в какой-то напряженной или даже страшной ситуации, ничем хорошим это, как правило, не заканчивалось… Но сейчас на меня смотрел серьезный взрослый мужчина с чуть усталым и чуть обеспокоенным взглядом.
- Если совсем честно, Том, был момент, когда мне показалось, что я в нее влюбился. Еще когда она училась в школе. Но потом… Я влился в жизнь, в ней стало больше новых лиц, новых мест и новых действий… И я понял, - усмехнулся он, задумчиво глядя в сероватое небо. – Она для меня хороший друг, в чем-то как младшая сестра… Она мне дорога, не скрою, но так же, как дорог мне был бы Джеймс. Она мне дорога, я за нее переживаю, но не пугайся, я ее не люблю и страдать из-за этого никто не будет, - я никогда прежде не видел Бродягу таким задумчивым и серьезным, и мне оставалось только удивленно на него смотреть. – Люблю я другую женщину, - поднялся он на ноги, снова усмехнувшись. – И, откровенно говоря, если бы не она, меня бы тут давно не было, - буркнул он, заходя в дом.
***
- Том, - Кэтрин собирала вещи для ночевки, когда Роззи взглянула на меня с серьезным и каким-то грустным лицом. – Джеймс недавно все-таки сообщил мне одну безрадостную новость. Почему он не послушался меня?! – горько вздохнула жена. – Знаешь, кто их Хранитель Тайны? – я отрицательно помотал головой. Одним из Хранителей Тайны был я, но кого сделали вторым, я не имел ни малейшего представления, Джеймс очень долго отказывался это сообщать. И вот, наконец, сознался. – Питер Петтигрю! – в голосе Розалины послышалось очень редкое для нее после ухода с работы искреннее возмущение. – Хвост – Хранитель Тайны! Это же додуматься надо было!
- Они хорошие друзья, и Джеймс ему доверяет, - заметил было я. Розалина негодующе фыркнула, всплеснув руками. Со стола в соседней комнате что-то упало.
- И ты туда же?! Я уже говорила, говорю и еще скажу. Хвосту нельзя доверять! Я чувствую, что он труслив, что при первой же опасности он предаст! Почему вы мне не верите?! Уж тебе ли не знать, что значит интуиция валькирии?!
- Не я же его предложил Джеймсу, он сделал такой выбор сам… Кстати, а кого предлагала ты? – Кэт уже собралась и, выбежав в холл, тянула Роуз к двери. Она обожала Поттеров и к идее ночевать у них относилась крайне положительно. – Кэт, потерпи секунду, мы с мамой договорим, - улыбнулся я дочке.
- Ладно, пап! Мамуля, давай скорее! – обнимаясь с любимой игрушкой, Кэтрин буквально пританцовывала от нетерпения – ей хотелось увидеться с Джеймсом и Гарри как можно скорее.
- Сириуса Блэка, - взглянула на меня Розалина, подходя ближе. – Он, конечно, разгильдяй и балбес, но друг он надежный. Он скорее погибнет, чем предаст. Да и кто-то посерьезнее может на него очень благотворно влиять… - она улыбнулась, но даже улыбка вышла очень грустной.
- Завтра вечером я вас заберу, милая, - обняв Роуз, заметил я. – Подумай о том, чтобы забрать Гарри сюда на время, поищем Поттерам другое убежище и другого Хранителя Тайны. Лично я склонен доверять интуиции валькирии… Дамблдор, к слову, не давал строгих указаний жить именно в Годриковой Впадине.
- Том, если вдруг… - неожиданно зашептала мне Роуз, прижавшись ко мне, - если что-то вдруг случится с нами… со мной и Лили… позаботься о детях. Пожалуйста.
- Обещаю, - отозвался я, чуть отстранив ее и посмотрев в ее глаза. – Но надеюсь, ничего не случится. Мы справимся и победим, не может все это длиться вечно!
- Да… конечно. Том, - она снова прильнула ко мне, на глазах любимой заблестели слезы. – Я люблю тебя. Очень сильно люблю. По-настоящему.
- Я знаю, - вдохнув запах шалфея, которым пахли ее волосы, отозвался я. – Я тоже очень сильно люблю тебя, родная…
- Мам, идем! – надулась Кэтрин, ходившая мимо двери в дом. – До завтра, папочка! – это ребенок произнес уже обнимая меня, наклонившегося к ней, за шею. Вскоре дверь за ними закрылась, Розалина и Кэтрин зашагали через двор к калитке, а я, посмотрев еще несколько секунд им вслед, отправился на работу… Живой Розалину я больше не видел…
***
В домике, в крошечной гостиной, горел камин, у которого на шкуре медведя лежал на животе Сириус, бесцельно гонявший туда-сюда набор чайных ложек, помахивая палочкой. Жозефина Ивз же, с ногами забравшись в глубокое кресло, что-то штопала. Кассиопеи снова не было видно, она вообще предпочитала находиться где-то в домике, но в соседней от Блэка комнате. Отношения их не заладились с самого начала – именно из-за вспышек гнева и ненависти к миру у Бродяги. Как правило, адресованы они были бедняжке Кас.