- Мистер Реддл, я заштопала вашу рубашку, - показала мне свой труд Жозефина.
- Жоззи, можно и на «ты», - в который уже раз за наше знакомство я мило ей улыбнулся. Обычно она соглашалась на переход к такому общению, но надолго ее не хватало.
- Ты опять спали не раздеваясь? – я только вздохнул. Привыкнуть к тому, что я в общем-то не настаиваю на вежливом ко мне обращении, она явно никак не могла. – У те… вас… вся одежда помята.
- Тут холодно по ночам, - заметил Блэк, перестав издеваться над посудой и опустив палочку. Ложки со стуком попадали на шкуру и пол рядом с ней. – Я тоже не снимаю рубашку, - добавил он.
- И у мистера Блэка одежда тоже мятая, нехорошо так! – оторвавшись от своего занятия, заметила с возмущением француженка. – Может, попросить мистера Матея принести одеяла потолще? – предложила она.
- И хотя бы пару книг, я скоро начну превращать вилки в крыс и охотиться за ними, - буркнул Бродяга, собирая рассыпанные ложечки.
- Не надо крыс, я их боюсь! – сжалась Жозефина и Сириус, пробормотав себе под нос что-то вроде «тупой пес», принялся успокаивать французскую гостью тем, что всего лишь неудачно пошутил…
Я же наблюдал за Сириусом и мне думалось, что тогда, одиннадцать лет назад, в такую же октябрьскую промозглость, в самый разгар первой войны, которую мне довелось пережить в сознательном и взрослом возрасте, Розалина была права. При всей безалаберности и всей подчас «безбашенности» Сириус был настоящим другом. Верным, надежным и преданным. Несмотря на то, что он был Блэком и приходился родственником самой Темной Леди, Бродяге присуще было ценное и редкое качество, так нужное в войну. Он умел любить и дружить… Умея при этом злиться и ненавидеть…
Возможно, когда-то давно Розалине не хватило именно второй грани души. Сильная волшебница, талантливая и способная, Роззи была иногда слишком добра к людям. Она стремилась найти в каждом что-то хорошее, что-то светлое. Даже, иногда кажется мне, в Лестрейндж тайком она искала что-то хорошее. Конечно, это было следствием ее дара, но любимой это немало осложнило жизнь. Я не раз видел, с какой легкой завистью она наблюдала за сестрой, за Скримджером и другими мракоборцами-коллегами, за Молли Уизли и Артуром. Иногда мне начинало казаться, что Розалине не хватало возможности жить нормально, не будучи обязанной отвечать за столь многое и помогать всем вокруг. Возможно, не будь в ней этой сущности, из нее вышел бы прекрасный мракоборец. Но… несмотря на то, что способности ее высоко ценились на службе, отношения с работой «ее мечты» у Роуз все-таки не сложились… А ведь в самом начале нашего с ней знакомства она просто грезила этой деятельностью. Так сильно, что это походило на легкое помешательство… Но уже после первых же месяцев именно работы, после получения ей диплома, когда она из ученицы-аврора превратилась в мракоборца, в ней что-то словно сломалось… Она старалась не показать этого, не подать вида, но не раз я видел, как после удачного выполнения задания она ревет в подушку, а еще немного погодя она уже сама признавалась мне, что работа кажется ей тяжелой. И все же… Мракоборцем, несмотря ни на что, она проработала пять лет. И в памяти отдела осталась крайне способным, талантливым и сильным аврором.
Кэт, как и Роуз, грезила карьерой мракоборца, но я понимал, что если она станет аврором, тем более уж во время войны и в первые послевоенные месяцы, она очень быстро пожалеет о своем решении. Именно потому я отправил ее в университет – подрасти, увидеть хотя бы толику этой грязи изнутри, и, надеялся я, отказаться от этой идеи. Но дочка до сих пор грезила работой аврора, и это заставляло меня горестно вздыхать. То, что она передумает, было несомненно. Вопросом было другое – когда… Не будет ли слишком поздно и не оставит ли этот тяжелый и неблагодарный труд на ее душе такой же отпечаток, какой остался у Роуз. До самой смерти ее терзало чувство вины и до самой своей смерти она упорно, и, думается мне, в немалой степени из-за своей работы в аврорате, отказывалась поверить в одну очень очевидную вещь. Даже когда я лично едва ли не арестовал его и лишь чудом тому удалось ускользнуть, Роззи не верила в то, что Долохов был Пожирателем. Она интуитивно ощущала исходившую от Хвоста трусость, она отчего-то говорила, что Регулус Блэк еще способен одуматься, она оказалась права насчет Сириуса. Ее пророчество мне «ты уйдешь из аврората!» сбылось, я ушел оттуда и перевелся в отдел по связям с общественностью еще до увольнения самой Роззи. Но почему-то именно в Долохове она упорно не желала видеть зла и с жаром доказывала мне, что он все-таки хороший. И даже одиннадцать лет спустя мне все еще казалось, что если бы она тогда поверила в это до тех пор, пока не убедилась в этом своими глазами, та ночь прошла бы иначе… Совершенно иначе…