- Анж! – рявкнули снизу, от чего я снова уронила снимок, вздрогнув, - ты закончила?! – я поспешно убирала колдографию обратно в учебник и сам учебник на место, отзываясь, что я уже иду готовить ужин. Мне оставалось только надеяться, что в спешке я не ошиблась и Долохов не заметит, что я рылась в его вещах… Мои мысли он никогда не пытался прочесть, и, насколько я успела понять, блестящими способностями к Легилименции он вообще не отличался. А вот жестокости в нем было не меньше, чем в Лестрейндж… По крайней мере, никому кроме них пытки и зверства не доставляли такого странного удовольствия, как этой парочке… Готовя ужин, я думала о том снимке, что нашла в кабинете Антонина. Судя по нему и по подписям сзади, он был довольно близко знаком с Розалиной Реддл, а судя по возрасту мамы Кэт на снимке, знакомы они были уже в школе… И даже дружили. Я невольно хмыкнула при мысли о том, как странно выглядела такая дружба – валькирия и один из первых и самых подлых Пожирателей… Но долго размышлять на эту тему мне на дал Долохов, явившийся на кухню, чтобы составить мне компанию. В общем-то делала я все магией и просто приглядывала за тем, чтобы заклинания работали нужное время, но, не испытывая большого желания разговаривать с Антонином, листавшим старый номер Пророка и время от времени зачитывавшим вслух забавные на его взгляд объявления, делала вид, что очень поглощена процессом приготовления ужина.
- Ты же училась в Денбридже, верно? – раздалось за моей спиной, когда я попробовала бифштекс на готовность, чуть склонившись над плитой. – На кого?
- На аврора-международника, - не выпрямляясь, отозвалась я, бесцельно тыкая вилкой в кусок мяса. Но отходить Долохов явно не собирался и выпрямиться мне пришлось. И обернуться… Антонин стоял ко мне почти вплотную, выше на полголовы, с чуть искривленным лицом с резкими чертами, с длинными волосами и недельной щетиной… А его серые глаза внимательно изучали мое лицо. – Хотела знать врага в лицо, - добавила я. Долохов усмехнулся.
- Полагаю, они работают с серьезными случаями? – я кивнула. – Долго училась?
- Я проучилась всего два года, потом произошел неприятный случай и кафедру на время закрывали… Сейчас она снова работает, двух студентов посадили в Ирманаз – международную тюрьму для волшебников, что-то вроде Азкабана, но больше и находится далеко на севере… На практическом занятии они заигрались и уронили балки, те зашибли одного ротозея, - «прости, Райли!», - подумала я. Вслух же продолжала: - Ну, их обвинили в умышленном убийстве, но пока разбирали, универ был закрыт… То есть кафедра.
- Не хочешь вернуться? – я осеклась, почувствовав прикосновение к щеке грубой ладони.
- Мне там нечего делать, среди авроров с их заботой о порядке и добре, - усмехнулась я, взглянув в странно блеснувшие глаза. Долохов убрал руку, кивнув мне на плиту.
- Я не люблю пережаренное мясо, - резко произнес он, быстрым шагом выходя из кухни. Я оглянулась и тут же взялась за начавшее уже подгорать блюдо. До самого момента, пока я не поставила на поднос тарелку с бифштексом и жареной картошкой для Долохова, я его не видела.
- Я же сказал, мы будем ужинать вместе, - раздалось в дверях, когда я подхватила поднос с помощью палочки и собралась нести в гостиную, где владелец дома, судя по всему, практически поселился. Я молча поставила поднос на стол, так же молча подавая ужин, Антонин, с бутылкой красного итальянского вина, сел за стол. И когда я поставила на стол соусницу и вторую тарелку, моему взору предстали два фужера с вином и отсутствие бутылки. – Ты приглашена на мой день рождения, - усмехнулся Долохов, взмахом палочки зажигая свечи на люстре – за окном уже почти стемнело и готовила я в слабом свете газовой лампы. Но теперь в кухоньке воцарился довольно приятный свет, а я села к столу, взяв в руки вилку.
- У меня нет подарка, - заметила я, отрезая кусочек бифштекса. – Завтра я…
- Не стоит. Ужина будет достаточно, к сорока пяти годам я отвык от пышного празднования, - тяжелый взгляд серых глаз заставил меня вздрогнуть. – Сколько тебе?
- Девятнадцать, исполнилось в марте…
- В девятнадцать я служил секретарем в Министерстве, мечтал стать инспектором Надзора, - прожевав кусочек мяса, поведал мне Антонин. – А через год ушел из Министерства, мой старик умер, мать тоже уже болела, а я окончательно вступил в ряды Беллатрисы. До этого я помогал, но Метку не ставил… Мы с ней и Люцем просто дружили.
- Лорд служил секретарем, - поперхнулась я. – Серьезно?!