– Из вашего полнейшего бездействия я сделал вывод, что вы не расположены идти навстречу моим пожеланиям. Ведь вас много месяцев назад предупредили, что я, как наследник, желаю, чтобы все артефакты рода, взятые из хранилища Поттеров, были возвращены на место. Однако за эти годы вы не соизволили ни одного из них передать гоблинам или мне лично, – предельно безэмоциональная речь Гарри во время объяснения нервировала Альбуса, но он пока что вполне контролировал мстительные порывы придушить зарвавшегося мальчишку, осознавая, что не имеет права испортить основу для своей будущей операции в Отделе тайн. – Поэтому я не стал понапрасну тратить время и отдал дело на откуп гоблинам, – Гарри не отводил твердого решительного взгляда, что доказывало – он четко понимал, к чему ведет его шаг, и представлял всю глубину пропасти, которую явно намеренно создал этим между собой и Дамблдором.
– Молодости присущи импульсивность и необдуманность собственных поступков, – Альбус тяжко вздохнул. – Я не видел необходимости столь срочно отдавать артефакты, которые вместо того, чтобы быть запертыми в хранилище, могут приносить пользу. Ты ведь и сам знаешь, что некоторые из них я взял не для себя. Супруг твоего крестного пользуется тремя, – Дамблдор напомнил о том, что Поттер лично написал разрешение Грюму оставить у себя волшебный глаз, браслет личины и лечебный ремешок, закрепленный на протезе.
– Могут приносить пользу? О да, я верю в то, что кто-то способен извлечь пользу из подчиняющей иглы или котла нищеты, – дерзко парировал Поттер. – Но вам-то зачем такие вещи, сэр? – он сделал вид, будто искренне недоумевает по этому поводу.
– Я – мастер чар, поэтому не удивительно, что мне было интересно изучить те артефакты, – Альбус снизошел до объяснений, больше походивших на оправдание. Зверь его злобности рычал и рвался вцепиться в глотку Поттеру, задававшему коварные вопросы.
– Вы артефактор? Если нет, то в подобных исследованиях пропадает смысл. Чары в таких предметах весьма искажаются обрядами и зельями закрепления будущих свойств объекта, вызывая огромное влияние элементов колдовства друг на друга, – вполне миролюбивым тоном со знанием дела заметил Гарри, хотя в его взгляде отчетливо просматривались насмешка и презрение – он не скрывал, что абсолютно не поверил ни единому слову. Не говоря о том, что показал хорошую осведомленность в области, не изучаемой в школе. – В любом случае… разве десяти лет не достаточно для утоления собственного любопытства? Учитывая ваши намерения, по которым якобы брали темномагические артефакты из сейфа рода Поттеров, вы, профессор Дамблдор, должны были уже давным-давно понять, что, являясь светлым волшебником, не сумеете разобраться с большинством магических плетений чар на них. Вам от природы не дано их повторить, а следовательно, и детально изучить. Так что же в таком случае мешает вам вернуть артефакты на место? – аргументы Поттера били в цель. Можно было подумать, что оппонентом Дамблдора являлся не студент-пятикурсник, а зрелый волшебник, обладавший неплохим жизненным опытом за плечами. Это выводило Альбуса из себя и заставляло его мысленно все время напоминать себе о выдержке и терпении – придет время, и Поттер за все расплатится.
– Темномагические артефакты в итоге сданы в Министерство согласно постановлению о запрете хранения… – практически сквозь зубы начал цедить Дамблдор, собираясь отделаться от претензий Поттера, но был прерван пренебрежительным фырканьем Гарри:
– Во-первых, вы не имели права изымать артефакты из моего сейфа в банке Гринготтс для того, чтобы передать их в Отдел по надзору за неправомерным применением темной магии. Закон этого никогда не требовал – он касался лишь тех зачарованных предметов, которые хранились у волшебников дома. Это наводит на мысль, что вы таким образом за чужой счет делали себе рекламу законопослушного члена магического общества. Хотите сказать, что в вашем банковском хранилище нет темномагических артефактов? Почему вы их не сдали в Министерство? – язвительно поинтересовался Поттер.
– Содержимое моего сейфа не входит в круг твоих интересов, Гарри, – холодно прокомментировал его слова Дамблдор. – Сейчас речь не об этом.
