– Ты никогда не умел врать. Тебе совсем не жалко, что так получилось, – фыркнул Сириус, перебивая. – Ты переживаешь лишь о том, что стала известна твоя роль в произошедшем.
– Наверное, ты прав… – Ремус склонил голову, пряча глаза. – Я не могу лицемерить. Не должен… Ты мне слишком нужен, чтобы я сожалел о случившемся с Грюмом. Но ты не представляешь, как я испугался, когда появилась эта черная дрянь, – голос Ремуса дрогнул. – Слава Мерлину, все обошлось.
– Не того славишь. Меня Снейп спас. Снейп и Гарри, – холодно обронил Сириус. – Видимо, им я не безразличен, в отличие от всех остальных, кто наблюдал за тем, как меня тащит в Арку Смерти.
– Я… Я был парализован страхом, – почти шепотом покаялся Люпин.
– Лучше бы этот приступ паралича приключился с тобой тогда, когда ты надумал бросить проклятие в Грюма, – Сириус смотрел на бывшего друга и поражался – почему он раньше, во время учебы в Хогвартсе, не замечал, насколько Люпин бесхребетен?
– Только не утверждай, что тебя печалит судьба Грюма, – недовольно вполголоса огрызнулся Ремус в ответ на неприятные слова Блэка. – Признайся, тебе же тоже теперь легче. Ты свободен от ненавистного супруга!
– С чего ты взял, что Аластор был мне ненавистен?
– Но ведь его тебе навязали. Ты сам говорил, что… Он ведь обманул… Вы не были парой… – Люпин растерялся, отыскивая правильный ответ. – Сириус, нет нужды строить здесь передо мной безутешного, – Ремус вскинулся, словно вдруг вспомнил, что должен вести себя иначе, а не превращаться в скулящего пса, выпрашивавшего милости. – К тому же Грюм становился опасным для тебя, – аргумент прозвучал достаточно уверенно.
– Опасным? Ремус, скажи честно, ты специально бросил в Аластора заклятие? – Сириус и сам не представлял, чего он хочет добиться. Правды? Так он и так ее знал. Мести? Вряд ли он решится мстить пусть и бывшему, но другу.
– Я… Так было… – Люпин снова отвел глаза, но затем набрался смелости и, взглянув на Сириуса в упор, твердо заявил: – Да! Я убил Грюма. Я сделал то, что было нужно!
– Кому нужно? Тебе? Альбусу? Или волку внутри тебя? – Блэк покачал головой. Признание не явилось для него откровением, но в душе будто что-то оборвалось, и ему стало до жути противно находиться в одной комнате с Люпином.
– Это было нужно тебе! Для твоей безопасности! Грюм предал Орден! Он продался Упивающимся! Разве ты не понял? Он привел вас с Поттером в ловушку! – Люпин сорвался с места и забегал по комнате.
– Это ты не понял, Ремус, – Сириус не повышал голоса, хотя его темперамент требовал тоже сейчас вскочить и с жаром доказывать, кто главный виновник всего случившегося. – Тебя использовали как дешевого убийцу. Даже не дешевого – бесплатного. С чего ты взял, что Аластор предатель? Он же бился против Упивающихся. Рисковал своей шкурой так же, как и я, и Гарри. Что позволило тебе усомниться в его преданности законности или делу Ордена? В конце концов – кто дал тебе право лишать меня супруга? Если ты считал его опасным для меня, то почему не поделился своими сомнениями со мной? Вот скажи, что мне предпринять?
– Я же сделал как лучше для тебя!
– Да откуда ты знаешь, как для меня лучше?!
– Ты свободен. Понимаешь? Тебя больше не держат узы навязанного брака. Теперь мы можем…
– Ты по-прежнему не хочешь понять – нет никаких «мы». Никогда не было и никогда не будет. Мы с этим разбирались раньше. И я не стану возвращаться к этому вопросу снова. Ты убил моего супруга. Едва не погубил меня и моего крестника, – гнев Сириуса переплавлялся в презрение и выплескивался рваными, рублеными фразами. – Как я, по-твоему, должен отреагировать на то, что ты совершил?
– Значит, колченогий одноглазый старый урод был тебе так мил, что ты готов убить меня за него? – вспылил Ремус. Его поведение походило на то, как огрызается паршивый дворовый пес, прячась под лавку – рявкнуть, показывая характер, не хватало ни храбрости, ни гонора, но и молча сносить пинки явно не имелось желания.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою семейную жизнь. Скажу только, что ты очень ошибаешься в оценке Аластора. И как бы там ни было, но он являлся магическим супругом главы рода Блэк, – Люпин чуть дернулся, услышав о статусе Сириуса – это оказалось для него новостью и возможным очередным препятствием для их совместной жизни. – Ты прав, у меня рука не поднимется на такого, как ты. Но я буду настаивать, чтобы ты получил справедливое наказание во время суда. Именно для этого я пришел – предупредить тебя. Я заявляю тебе в лицо, а не бью в спину, как ты.
– Я не трус! Не нужно намекать. Это Альбус… – Ремус осекся. – Меня не будут судить. Дамблдор обещал, что добьется, чтобы все случившееся зачли как несчастный случай во время боевой схватки.
– Не выйдет. Ты мне сам признался, – Сириус встал со стула, демонстрируя, что ему больше не о чем говорить. Настроение было отвратным – он своими руками оборвал последние ниточки, которые оставались от их былой дружбы. Но вместе с тем Сириус чувствовал, что принял верное решение.
