– Вот после того, как я похвастался Альбусу своей находкой, все и началось. А нужно уточнить, что ранее мы с ним заключили подобие пари – кто первым доберется хотя бы до одного Дара Смерти, тот и будет как бы главным в нашей паре и ему подчинятся все три Дара, когда мы их отыщем. Выходило, что я победил, но Альбуса это не устроило, ведь он, прежде всего, на год старше меня, а поэтому считал, что это давало ему некоторое превосходство в наших отношениях. Ну и к тому же его переполнила зависть – он страстно желал стать обладателем артефактов, чтобы приобрести легендарный статус Повелителя Смерти.
– Похоже, он и сейчас не отказался от этой цели, – вполголоса отметил Северус.
– А разве он уже отыскал и остальные Дары? – Геллерт выглядел заинтересованным, однако никто не спешил ему отвечать.
– Отыскать, еще не значит добраться до них. Мы точно знаем, что у него есть только Бузинная палочка, – дипломатично уточнил Том, поняв растерянность Гарри и Северуса – они ведь договаривались, что не стоит пока рассказывать Гриндевальду, что Камень и Мантия уже нашли своих хозяев. Геллерт кивнул, показывая, что принимает такое объяснение, хотя от него не ушло небольшое замешательство, вызванное его вопросом.
– В итоге он устроил жуткую ссору, обвинив меня в нечуткости и жадности – я ведь не согласился отдать ему Бузинную, или, как он предпочитал говорить – Старшую палочку. Наши с ним пути разошлись. Но я не мог его забыть и втайне мечтал своими достижениями в плане установления нового мирового режима доказать ему, что он ошибся, разорвав наши отношения. Должен сказать, что я, будучи по натуре довольно сластолюбивым, не отказывал себе в близких связях с дамами, но интимных встреч с мужчинами долгое время избегал. Это было своеобразным сохранением верности Альбусу. Я был молод и наивен, – Геллерт насмешливо хмыкнул. – Степень моей наивности выяснилась случайно в то время, когда я нарушил свое неписаное правило и завел роман с Сигнусом Блэком, в ту пору путешествовавшим по Европе. Моя искренняя влюбленность разрушила ослабевшие со временем чары приворота, которыми меня опутал Альбус.
– Грамотно наложенные чары такой категории сложно вычислить, если не знать, что ищешь, – уточнил Северус для Гарри, которого явно сильно удивило, что Геллерт не выявил наличия приворота сразу после расставания с Дамблдором.
– Да, – подтвердил Гриндевальд. – Я постоянно проверял себя на зелья, но чары… – он тяжко вздохнул. – У меня даже мыслей о таком коварстве не возникало, потому что мне собственные чувства казались вполне естественными. Одним словом, освободившись от привязанности, вызванной магическим вмешательством, я был беспредельно благодарен Сигнусу. Когда семья призвала его домой, чтобы заключить выгодный для рода брак, мы были расстроены, но не могли не подчиниться традициям и правилам, придуманным за много лет до нашего рождения. Перед разлукой Сигнус завладел пикантным материалом – он надеялся когда-нибудь уговорить жену родить нашего с ним общего ребенка. Я снабдил фиал с эякулятом магической печатью согласия на использование моего семени в обряде зачатия, а впоследствии все ждал, когда же на гобелене Гриндевальдов появится имя моего сына. Я был твердо уверен, что это будет мальчик. Однако… – Геллерт развел руками. – Мне пришлось долго ждать, – он тепло улыбнулся Гарри, к которому все сильнее проникался доверием. – Сигнус был очень мне дорог. Очень… В мои планы по изменению мира добавился еще один пункт – упразднить старые традиции, которые не позволяли нам с Сигнусом быть вместе. Я мечтал когда-нибудь снова встретить его, но… в сорок третьем до меня дошли известия, что он умер от неснимаемого проклятия. И тогда я понял, что человека, который смог бы оценить все, чего я достигну, больше нет в этом мире. Продолжать жить по-прежнему, зная, что Сигнус мертв, мне стало не под силу. И я сорвался… Мои действия привели к многочисленным жертвам. Магглы оказались куда кровожаднее, чем я мог предположить. Пусть я и не расправлялся своими руками, но все же я – убийца.
– И Дамблдор остановил тебя? – Гарри не терпелось выяснить, как Бузинная палочка перешла в другие руки, оставшись преданной предыдущему своему владельцу.
