Поттер начал неделю с посещения Гринготтса, куда отправился сразу после лекции по древним рунам – вот это и в самом деле были полезные занятия. Хотя Гарри и доводилось пользоваться некоторыми знаками при работе с артефактами, этот раздел магических наук по-прежнему оставался для него полным загадок. В банке Поттер забрал подготовленный Глазоварсом официальный документ о невозвращенных Дамблдором артефактах. Вслед за этим его путь лежал прямиком в Отдел по надзору за неправомерным применением темной магии Министерства Магии, куда в свое время его опекуном были сданы три книги и четыре артефакта, принадлежавших Поттерам.
Гарри внимательно выслушали, поблагодарили за добросовестное отношение к гражданскому долгу и пообещали поставить на учет в Аврорате «исчезнувшие» котел нищеты, узду безволия и иглу подчинения, которые являлись артефактами активного вредящего воздействия. Заодно чиновник расспросил, какие еще артефакты брал Дамблдор и вернул ли он их. Поттер, ничего не скрывая, предоставил весь список с личными отметками. Сотрудник не поленился поднять учеты, сверил перечень сданных когда-то Дамблдором вещей в их отдел и вслух выразил свое удивление, что то были не такие уж и серьезные артефакты – не чета оставленным им у себя.
Задача была выполнена. Теперь, когда Регулус появится со своими признаниями и уздой безволия в качестве вещественного доказательства, аврорам не составит труда выяснить, кто мог наградить Блэка подобным «украшением». И пускай это было лишь косвенным свидетельством возможной виновности Дамблдора, однако тому придется хорошенько изловчиться, чтобы оправдаться. Гарри очень надеялся, что это у него не выйдет.
========== Глава 120 ==========
Фадж тяжко вздохнул, раскрывая папку с грифом «Секретно», принесенную ему Скримджером. Просматривая материалы, собранные на Альбуса Дамблдора, министр магии был не очень рад, что именно ему придется принимать решение – открывать ли уголовное производство, подождать ли еще или сделать вид, что он не видел всех этих доказательств и намеков на преступные деяния великого волшебника. Папка, заведенная еще тогда, когда стартовали повторные суды над бывшими Упивающимися Смертью, постепенно пополнялась все новыми и новыми документами.
Особенно много их появилось за последние недели, как только приступили к скрупулезному расследованию по делу Волдеморта – Тома Риддла. Доказательства и свидетельства, предоставляемые адвокатом и самим Томом, шокировали все сильнее и сильнее. Судьи даже дали дополнительную коллективную клятву о неразглашении сведений по выявленным фактам до того момента, когда начнется открытое следствие, опасаясь, чтобы ненароком что-то не выдать непосвященным. Казалось, что пятнадцать-двадцать лет назад все магическое общество было под основательным Конфундусом и не соображало, что творилось под самым его носом. Члены Визенгамота, занимавшие свои посты еще с тех времен, не хотели верить, что они были так слепы. Поэтому любые слова и факты, которые могли служить оправданием действий Риддла, подвергались исключительно тщательной проверке. Когда в очередной раз приходилось признать их обоснованность, лица почтенных магов становились все более замкнутыми, губы крепче поджимались, а во взглядах все ярче разгоралось желание отомстить за то, что их так нагло обвели вокруг пальца. Оно и ясно – расписываться в своей прошлой некомпетентности было слишком неприятно. Зато в каждом из судей росли здоровая злость на Дамблдора и стремление вывести его на чистую воду.
Теперь вот Скримджер пришел за разрешением открыто приступить к расследованию всех этих случаев подлога документов, подтасовки сведений, обмана и введения в заблуждение Визенгамота. По сути, требовалось лишь сменить на папке титульный лист – в ней было полно свидетельств и доказательств. Если бы речь шла о заурядном члене магического общества, то он уже давно давал бы показания в Аврорате, но с великим волшебником Скримджер не решался связываться без одобрения министра.
– Руфус, и что мне делать? – Фадж знал, что Дамблдор был крепким орешком, и их правосудию придется непросто, даже имея на руках столько, казалось бы, неопровержимых фактов.
– Не представляю. Честно, – Скримджер побарабанил пальцами по столешнице. – Все собранные нами материалы говорят о его виновности, но мы не поймали его за руку. И это все затрудняет. Веритасерум к нему нельзя применять еще лет двадцать, если не все пятьдесят, учитывая посты, которые он занимал. По совокупности здесь, – он указал на папку, – как минимум лет на пятнадцать заключения. И я так догадываюсь, что это только начало. Риддл явно придерживает какие-то козыри. Его можно понять – ему нужно сперва выиграть свой процесс, а потом уже обвинять Дамблдора. Однако мы не имеем права не обращать внимания на эти сигналы.
