– Это забота о вашей безопасности, и ваши родители со мной согласятся. Если потребуется, мистер Акерли, мы станем проверять всю корреспонденцию до последней буквы. Потому что именно мы, преподаватели, деканы и директор, отвечаем за ваши жизни и благополучие, пока вы находитесь в стенах Хогвартса, – спокойно, но довольно жестко заявил Дамблдор. – Так что примите к сведению некоторые изменения правил и напишите об этом своим близким.
– Но Попечительский совет еще не дал согласия, так ведь? – неугомонный Стюарт Акерли пытался докопаться до истины.
– Я не сомневаюсь, что мои предложения будут поддержаны. Это временная мера, так что сильно не расстраивайтесь, – сказал в заключение Дамблдор, постаравшись тепло и успокаивающе улыбнуться. Он был почти уверен, что уже знает имена студентов – Упивающихся Смертью. Лишь у двоих его объявление вызвало не возмущение и расстройство, а страх.
***
После его сообщения завтрак стал более шумным, чем обычно – все обсуждали грядущее нововведение, и каждый старался поделиться собственным мнением по этому поводу. Большой зал гудел как улей с разозленными пчелами. Отовсюду доносились горестные сетования о том, что теперь они не смогут увидеться с родителями, накупить себе сладостей и лишены даже такого небольшого развлечения, как прогулка в соседнюю деревню.
– И зачем ему это понадобилось? – Панси Паркинсон сверлила преподавательский стол подозрительным взглядом.
– Он же объяснил – забота о безопасности, – язвительный тон Забини не дал обмануться – он тоже не поверил директору, предполагая, что тот собирается просто воспользоваться ситуацией, чтобы ужесточить порядки в школе.
– Скоро заставит нас маршировать по команде и в туалет ходить под присмотром, – злобно бросил Нотт. – Вот вам яркий пример, к чему ведет нас политика ограничений.
– Пусть лишь попробует дотронуться до моего шоколада. И вообще, наша Гарпия никому не отдаст посылку – только мне лично, – Миллисента Булстроуд презрительно хмыкнула.
– А ведь и точно, – Дафна усмехнулась – всем был известен вздорный нрав совы Миллисенты, всегда готовой пустить в ход и клюв, и когти.
– Если адресовать пакеты декану или директору, то придется отказаться от родовых почтальонов, зачарованных исключительно на нас, – задумчиво произнес Драко, привлекая внимание сокурсников.
– И о какой безопасности тогда будет идти речь? Моя мама ни за что не согласится на это, – категорично высказалась Трейси Дэвис.
Приблизительно такие же разговоры велись по всему залу. Поттер не был студентом и не получал посылок, поэтому его не очень волновали ограничения, которые планировал ввести Дамблдор. Однако его беспокоило то, что у Северуса появится больше забот, и он уже размышлял о том, что следует предложить ему помощь. Как бы то ни было, но школьная программа для Гарри – уже прошедший этап, и здесь он находился лишь для создания видимости учебы. Его взгляд был прикован к преподавательскому столу. Присматриваясь к лицам педагогов, он пытался понять, как они отнеслись к возможному нововведению Дамблдора.
– И что там тебя так заинтересовало? – Драко посчитал, что еще рано говорить о том, что Попечительский совет может и не поддержать.
– Да так, ничего… Хотя… – Гарри как раз посмотрел на Трелони, сидевшую с краю стола, почти напротив слизеринцев. Она редко посещала завтраки, разве что вот как сегодня – в выходной. Ее кабинет располагался намного дальше всех остальных учебных аудиторий, поэтому было ясно, что ей не хотелось каждый день вместе со студентами бегом нестись на первый урок, чтобы не опоздать к его началу.
– Что это с ней? Подавилась, что ли? – Драко проследил за взглядом Поттера.
– Транс не вовремя, – бросил тот и кинулся к прорицательнице – она ела в одиночестве, отсев от коллег, и те не слишком обращали на нее внимание, так что прямо сейчас оказать ей помощь никто не торопился.
Гарри и Драко с первого курса старались сидеть поближе к учителям, чтобы иметь возможность оценивать их реакцию на разные новости, а при случае и подслушать особенно громкие разговоры. Подбежав к преподавательскому столу, Поттер невербальным заклинанием удалил из горла Трелони, впавшей в безучастное к реальности состояние, грозившую удушить ее пищу. Конечно же, своими действиями он привлек интерес не только профессоров, но и некоторых студентов, но так как стоял напротив Трелони спиной к залу, то многие подумали, что Гарри решил о чем-то посоветоваться с педагогом, и вернулись к обсуждению животрепещущей новости об ограничениях. Однако и Дамблдор, и Снейп сразу поняли, что происходит, стоило им лишь увидеть остекленевший взгляд Сибиллы, и они поспешили к Поттеру, не желая выпустить ситуацию из-под контроля.
Трелони сделала судорожный вздох, инстинктивно возвращая себе нормальное дыхание, при этом не отводя невидящего взгляда от Гарри, а затем, словно через силу выталкивая из себя слова, принялась вещать поменявшимся низким грудным голосом:
