– О моем визите к вам знают мой крестник, мистер Форман и еще несколько человек, – Сириус, увидев, что Скримджер собирается продолжить расспросы, предупреждающе вскинул ладонь. – Остальное только для протокола, когда будет открыто официальное дело. Мне дорога безопасность тех, с кем я поделился этой тайной.
– Я вас понимаю. А вы не желаете, чтобы мы вам организовали охрану?
– Нет. Обойдусь, – поднимаясь со стула, заверил Сириус. – Я могу быть свободен?
– Конечно. Спасибо за сотрудничество, – Скримджер привстал и слегка поклонился, выказывая свою благодарность.
– Всего хорошего. Хотя… Боюсь, мой визит добавит вам головной боли, – заметил Блэк, отвечая на вежливый полупоклон, а затем решительно покинул кабинет главы Аврората, оставляя того с сенсационными данными о деятельности Дамблдора. В Блэк-хаусе Сириуса ожидал Гарри.
***
Скримджер минут десять не мог отважиться на то, чтобы раскрыть тетрадь и приступить к изучению полученных свидетельств. Если сказанное Блэком правда, а интуиция подсказывала, что все именно так и есть, то впереди их ждали весьма примечательные события, а его, Руфуса, лично – десятки бессонных ночей. Хотелось спрятать этот ларец подальше и положиться на время. Дамблдор уже потерял свое влияние в Министерстве и Визенгамоте, скоро у него отнимут и пост директора Хогвартса, да и общественность постепенно переставала прислушиваться к его мнению. Он был стар, и следовало лишь потерпеть еще немного, когда о нем и вовсе забудут. Такие мысли вертелись в голове Скримджера, гипнотизировавшего деревянный ящичек с поистине роковыми сведениями, ведь, несмотря ни на что, он прекрасно осознавал, что Блэк не зря боялся Дамблдора – великого волшебника современности. В конце концов профессионализм взял верх над страхами, опасениями и над нежеланием взваливать на себя столь большую ношу ответственности.
Стоило прочесть первые страницы своеобразного дневника-покаяния Аластора Грюма, как Скримджер не мог уже оторваться от строк грамотно изложенных фактов. Сразу чувствовалось, что писал человек, знакомый с работой дознавателя – не было упущено ни одной детали, о которой можно было хоть что-нибудь сообщить, и даны пояснения на все вопросы, которые возникали при изучении того или иного эпизода. Запись обрывалась словами: «Он избавится от меня, я это знаю наверняка. К тому же очень скоро. Но я надеюсь, что мое признание принесет ему массу неприятностей, и он в итоге ответит за свои деяния. Жаль, что я так поздно понял, что являлся лишь послушной куклой в его руках. Аластор Грюм». Руфус посмотрел на часы – половина третьего ночи. Тревожить Фаджа докладом в такое время было бы неуместно, даже со ссылкой на огромную важность полученной информации.
***
Гарри, выслушав рассказ Сириуса о том, как прошла его встреча с главой Аврората, поспешил вернуться в Хогвартс. Теперь нужно было постоянно оставаться начеку – в любой момент могла начаться их операция по возвращению Бузинной палочки настоящему хозяину. Нет, не Геллерту. Северусу!
Несмотря на сногсшибательные сведения, переданные Скримджеру, было понятно, что без подтверждения хотя бы некоторых фактов живыми свидетелями открыть дело на Дамблдора он вряд ли решится. Опрос Риддла был оптимальнейшим вариантом для получения реальных показаний по самому важному преступлению, описанному Грюмом в своем признании. Следовательно, едва ли в Аврорате предпримут шаги по задержанию Дамблдора так, чтобы Том об этом не узнал. Хотя и такой сценарий был предусмотрен – верный человек на всякий случай отслеживал действия Скримджера.
Том регулярно выходил на связь через Сквозные зеркала и с помощью браслета Коди, который оказался весьма полезным в подобной ситуации – незаметно написать пару слов было гораздо проще, чем искать уединения для разговора. Первое более-менее значительное известие от Тома поступило лишь к завтраку следующего дня – Скримджер потребовал срочной личной встречи с министром.
***
Фадж, внимательно выслушав, о чем ему пришел доложить глава Аврората, не выглядел ни удивленным, ни возмущенным, и это насторожило Скримджера. Решив, что чересчур расплывчато сообщил о причине своей обеспокоенности, он попытался уточнить:
– Корнелиус, я говорю, что у меня есть сведения, что Дамблдор организовал…
– Руфус, я понял тебя с первого раза. Выясненное тобой давно для меня не новость, по крайней мере, часть того, о чем ты упомянул. Не смотри на меня так испуганно – я не участвовал в делах Альбуса! – Фадж твердо прервал неуместные размышления Скримджера, видимо, из-за неожиданности заявления слишком явно отразившиеся на его лице. – Мне Том показал свои воспоминания в тот день, когда открыл свое инкогнито. Или ты считаешь, что я доверился бы ему просто так?
– Но почему тогда ты ничего не сказал мне? – Руфус почувствовал себя обманутым.
– А что я мог тебе сказать?
– Правду!
