– Подумай сам, сумел бы ты все это время спокойно работать, если бы знал такое? Завести дело ты все равно не имел бы возможности. Аластор молчал бы, будь уверен – он не рискнул бы признаться во всеуслышание. Пока Тома официально не оправдали, он тоже не мог свидетельствовать, – Фадж говорил дружеским тоном, стараясь успокоить недовольство Скримджера. – Руфус, я же хорошо тебя изучил за годы совместной работы. Ты бы обязательно попытался вывести Альбуса на чистую воду. Вон и сейчас ты собрал уже целый ворох компромата на него, а это тебе были известны лишь факты его обмана, об убийствах речи не шло. Так что, весьма вероятно, ты поплатился бы жизнью за свое неуместное любопытство к деяниям Альбуса.
– Поэтому ты подталкивал меня не давать серьезных заданий Грюму, – понимающе отметил Руфус. – Но почему Том не выдвигает обвинений? Его оправдали больше месяца назад, – он замолчал, о чем-то активно размышляя. – Выглядит так, что он специально отправил адвоката на заседание по своему делу, чтобы избежать расспросов о том, что произошло в Годриковой Лощине. Но почему следователи еще не спросили его об этом?
– Это узнавай у следователей. Скорее всего, они разбираются с событиями в хронологическом порядке и еще просто не дошли до этого знаменательного момента истории. А Том правильно поступает, что не спешит с обвинениями – ему сначала нужно доказать в суде, что он достоин доверия, – предположил Фадж, что-то быстро начеркав на коммуникационном пергаменте. – Я отдал секретарю распоряжение позвать Тома. Ты же жаждешь его расспросить?
– А что с Дамблдором будем делать? – пока не появился Риддл, Скримджер решил все же узнать мнение министра.
– Можно, конечно, попросить Тома, как непосредственного участника событий, приведших к гибели Поттеров, подать официальное заявление. Но… Он ведь фактически все еще под следствием, которое растянется на месяцы. И в любом случае, Руфус, ты же понимаешь, что это будет слово Тома против слова Альбуса? Даже признания Тома под Веритасерумом может оказаться недостаточно для вынесения обвинительного приговора, – в это время в кабинет вошел тот, о ком шла речь, и Фадж продолжил фразу уже в его присутствии: – Дамблдор заявит, что это был кто-то другой под его личиной, или придумает еще что-нибудь. Том, присаживайся. У Руфуса есть к тебе несколько важных вопросов. Попрошу тебя ответить на них.
– Слушаю.
– Кто убил чету Поттеров? – Скримджер не стал ходить вокруг да около, спросив о самом главном, удивляясь, что раньше не поинтересовался об этом. Разумеется, не исключено, что Том сослался бы на следствие, но попытаться ведь можно было бы?
– Я отправился в тот вечер поговорить с Лили Поттер, намереваясь предоставить ей и ребенку надежное убежище, предполагая, что им грозит опасность, – Том не уклонился от объяснений. – Джеймса Поттера, преданно заглядывавшего в рот Дамблдору, мне пришлось усыпить, чтобы он не мешал. Как он впоследствии погиб, я не видел. Но могу свидетельствовать, что присутствовал при том, как Аластор Грюм убил Лили Поттер, применив к ней Аваду Кедавру. Второе такое же заклинание одновременно с ним произнес Дамблдор, и оно предназначалось мне, но я успел активировать древний способ перемещения, завязанный на родовую магию, которому любые защитные чары не помеха. О нем я в состоянии дать исчерпывающую информацию. До своего полного исчезновения из того дома я лишь заметил, что луч проклятия прошел через мою магическую суть и направился прямиком к малышу в детской кроватке. Попал ли он в Гарри Поттера, я уже не наблюдал.
– Значит, все это правда, – казалось, что Скримджер до последнего сомневался в показаниях Аластора, слишком уж тот был хорошим сотрудником, и в его двойные стандарты по отношению к некоторым ситуациям верилось с трудом. – Я получил в распоряжение Аврората записи мистера Грюма с его признаниями в совершении ряда преступных деяний, в том числе и о случившемся с Поттерами. Мистер Риддл, вы готовы выступить в качестве заявителя по делу в обвинении мистера Дамблдора? – официальным тоном спросил Скримджер.
– Я обязательно буду свидетельствовать, но подать иск пока не имею возможности. Я сам фактически под следствием, и вы об этом знаете. Такое дело Альбус развалит в два счета, и вам придется отпустить его в тот же день. Все, чего мы добьемся этим – только поднимем шум вокруг его имени, – Том выглядел убедительным.
– Этого мало, – заметил Фадж. – Я бы предпочел прижать его посущественнее, чтобы больше не сталкиваться с его ложью и манипулированием. Том, скажи честно, у тебя ведь есть козырь в рукаве?
Скримджер даже дышать перестал, ожидая ответа от Риддла.
– Есть. Этот козырь случайно появился два месяца назад. Но в то время я еще не мог гарантировать хотя бы минимальную безопасность тому человеку. Сейчас, надеюсь, вы посодействуете мне в этом, – Том был готов к подобному разговору, однако все равно не избежал волнения – не за себя, за Регулуса и его судьбу. Именно о нем он собирался рассказать.
