За этим следовал список, сколько евреев еще проживает в каких странах – всего 11 миллионов, – и продолжительное обсуждение того, как следует поступать с метисами и браками между метисами и немцами, но нигде ни единого слова не было сказано о Мадагаскаре или Палестине. Или? Не могла же она проглядеть?
Озадаченная Хелена стала читать сначала. И вот, во время второго, более внимательного прочтения, наконец обнаружила отрывок, где говорилось о том, что же в итоге должно
Хелена с ужасом почувствовала, как у нее поднимается желудочная кислота.
Об этом ничего не было написано, но Хелена предчувствовала худшее. У нее все еще звучало в ушах то, как Гиммлер в зале внизу говорил о враждебности между евреями и арийским народом и о борьбе между ними, «которую переживет только один из народов». Если не планировалось когда-либо освободить интернированных евреев… тогда это означало только то, что их всех и в самом деле собирались
В конце концов, ходили же слухи, что агенты СС расстреливали тысячи польских и русских евреев во время восточной кампании просто потому, что они евреи.
А Мадагаскар? Мадагаскар – лишь благочестивая ложь.
Ее взгляд упал на часы. Оставалось пять минут до половины десятого! Самое время отправиться к Адамеку. Хелена поспешно закрыла документ, закрыла доступ к архиву СС, вернула обычный уровень доступа и стерла все следы своей деятельности. Выключила компьютер, схватила блокнот, карандаш и ключи от кабинета…
Руки у нее дрожали. Ужас по-прежнему присутствовал, невидимый, огромный, давящий своей тяжестью. Они хотели просто убить евреев, всех. И она, Хелена Боденкамп, уже в этом замешана, потому что все евреи, обнаруженные в своих убежищах благодаря ее программам, вывезены на восток.
Она закрыла глаза, старалась дышать спокойно и глубоко, чтобы взять себя в руки. Никому не станет лучше, если она сейчас выйдет из себя у всех на виду, никому.
Когда она открыла глаза, была половина десятого. Опаздывает. Она вскочила, схватила свои вещи, закрыла за собой дверь – и побежала.
Никто ни словом не обмолвился о ее опоздании. Начальник сидел за столом с Леттке, едва взглянул на нее, когда она вошла в сопровождении взволнованной секретарши и автоматически села на то же место, что и в пятницу. Она невольно втянула плечи, словно таким образом могла сделать себя невидимой.
