Продолжительность атаки: пехотные части могут наступать без передышки в течение шести часов. Потом люди начинают утомляться и продолжение активных боевых действий не приносит желаемого эффекта. Правильнее, если атака не будет затягиваться сверх шестичасового предела, это поможет сберечь силы для нового броска и в итоге сэкономит время.
В ночных маневрах, совершаемых в обратную направлению наступления сторону, таится серьезная угроза, даже если движение назад осуществляется в рамках плана наступления. Дело в том, что личный состав, которому неизвестны причины такого маневра, может впасть в излишнее волнение и обратиться в панику. Если нужно отвести подразделения с передовых позиций, необходимо проследить, чтобы все солдаты были проинформированы, какие цели преследуют командиры.
Солдат нужно учить передвигаться и сражаться в ночное время. Это становится все более важной задачей, но не подразумевает изнурительных марш-бросков по ночам. Солдаты должны научиться совершать смертоносные операции в темноте. Для этого желательна заблаговременная и очень подробная дневная рекогносцировка и ограниченные атаки на военные объекты противника. В дополнение к обычному резерву, сопровождающему такую атаку, под рукой должен быть второй резерв, выступающий после захода солнца в случае вражеской контратаки.
Странной особенностью… стал тот факт, что в то время как один полк встречал сильное сопротивление и нес тяжелые потери, другой, находившийся справа от него, не встречал никакого сопротивления и не нес никаких потерь. Если бы мы воевали по учебнику, то в соответствии с рекомендациями авторов должны были бы отвести войска с участка, на котором противник оказывает упорное сопротивление, на тот, где оно незначительно. Но ни один учебник никогда не сможет учесть того, как трудно перегруппировать силы во время ночной атаки, более того, как опасно останавливать ее после того, как она началась.
Бессмысленное истребление сотен тысяч солдат ради того, чтобы захватить несколько метров грязной траншеи, всегда будет свидетельством негибкого военного мышления в тот период.
Тактика германских бронетанковых войск основывалась в большей степени на быстроте действий, чем на огневой мощи. Основная задача заключалась в том, чтобы внести смятение. Поэтому немцы обычно заботились главным образом на глубине прорыва. Узлы сопротивления, укрепленные районы, противотанковые препятствия обычно обходились; германские командиры старались найти линии наименьшего сопротивления, ведущие в тыл противника. После прорыва успех развивался также в глубину, вместо того чтобы следовать более осмотрительному методу, разработанными французами: расширять прорыв по фронту… Бомбардировщики, эскадрильи штурмовиков и танковые роты прекрасно взаимодействовали друг с другом.
Постоянное изменение направления и темпов действий было характерно для русских на начальной стадии наступления. Легко представить, какое давление испытывали на себе немцы и как истощались их и без того перенапряжения силы, особенно если учесть ширину фронта, на котором им приходилось обороняться. Русские не раз применяли этот метод, демонстрируя свое возросшее оперативно-тактическое мастерство и умение использовать преимущества. Анализируя успехи русских, неизбежно приходишь к выводу, что овладение каждым ключевым пунктом (даже если это случилось вслед за наступательными действиями в непосредственной близости от него) всегда было следствием удара русских в другом районе, что делало невозможным для противника удерживать этот пункт или обесценивало его стратегическое значение. Все это легко проследить на общем развитии событий на фронте. Действия командования Красной Армии можно сравнить с игрой пианиста, ударяющего по клавишам то в одном конце клавиатуры, то в другом.
Хотя метод наступательных действий русских походил на методы, которые применял маршал Фош в 1918 году, в данном случае все делалось куда более скрытно и решительно. Цель удара в том или ином месте была минимально очевидной для противника, а паузы между ударами значительно короче. Подготовительные действия никогда не раскрывали той цели, по которой наносился удар.
На заключительном же этапе эта цель вырисовывалась (в географическом смысле) со всей очевидностью. Таким образом достигалась внезапность, ибо удар наносился в самом неожиданном направлении.
Подлинная цель стратегии – уменьшить возможности сопротивления. Отсюда вытекает другая аксиома: чтобы обеспечить достижение той или иной цели, необходимо иметь несколько целей. Наступлением, ведущимся против одного пункта, должна создаваться угроза другому пункту, на который в случае необходимости должен быть перенесен удар. Только при наличии такой гибкости выбора объекта стратегия может быть приспособлена к неожиданным изменениям в обстановке.