К тому же по целому ряду признаков можно было догадаться, что он еще не окончательно уверился в отсутствии у нас намерения наступать со сторожевского плацдарма. Вражеское командование возлагал большие надежды на укрепление, которыми оно отгородилось от войск 40-й армии. Однако его не могло не настораживать то, что мы неуклонно приближались к ним при помощи наших чрезвычайно быстро нараставших «усов». В результате противник продолжал держать здесь крупные силы, составлявшие теперь уже почти три дивизии. Он также усилил охрану проволочных заграждений и минных полей. Словом, сторожевский плацдарм стал как бы бельмом у него на глазу, и враг был все время начеку.
Заметьте, происходило это уже во второй половине декабря, когда 40-я армия вовсю готовилась к наступлению. Благодаря тому, что подготовка велась в высшей степени скрытно, противник так и не узнал, что одновременно с отрывкой «усов» мы делали очень многое. Как уже отмечалось, в лесах и в отдаленных от фронта степных районах, главным образом в темное время суток, велось обучение войск, предназначенных для участия в операции.
К этому нужно добавить, что декабрьская ночная мгла скрывала также движение транспорта к фронту и все другие работы, связанные с подготовкой наступления. Днем на плацдарме царила тишина.
Но то, что мы делали здесь в первой половине декабря с целью сбить с толку противника, теперь происходило севернее, поближе к Воронежу. Там мы демонстрировали оживленное движение войск, особенно ночью. Врем от времени мелькали зажженные фары автомобиля, слышался шум мощного мотора танка, взрывался крупный снаряд, что должно было означать пристрелку тяжелой артиллерии. По утрам к фронту двигались колонны войск. Повсюду видны были многочисленные дымки, как бывает при приготовлении пищи для воинских частей. Строились дополнительные ледовые переправы на Дону…
В выполнении плана дезинформации специально составленного штабом армии, участвовали запасной полк, вторые эшелоны дивизий и армейские резервы. Много раз пришлось им маршировать днем к фронту, а ночью обратно, демонстрируя сосредоточение крупных сил. Немало поработали они и на расчистке от снега нескольких дорог, которые вели от железнодорожных выгрузочных станций к пассивным участкам фронта.
– Ну и глуп же был противник, если он вторично попался на ту же удочку, – быть может, скажет читатель.
Нет, враг, с которым мы тогда сражались, был хитер и коварен. Но именно данные его свойства и принимались нами в расчет при составлении и осуществлении вышеупомянутого плана дезинформации. Противник, предполагали мы, решит: русские не станут применять два раза подряд один и тот же прием дезинформации, не считают же они нас круглыми идиотами; прошлый раз подготовка к наступлению демонстрировалась на одном участке фронта, а удар был нанесен на другом, значит теперь будет наоборот, и нам нужно усилить внимание к району Воронежа.
И противник поверил в намерения советских войск взять Воронеж…
Так нам удалось скрыть от противника замысел операции, направление главного удара и действительную группировку сил и средств, привлеченных к прорыву. Этим была достигнута оперативная внезапность, ставшая одним из решающих условий блестящего успеха операции».
Противник не имел представления о действительных масштабах перегруппировки наших войск, а следовательно не знал и ее целей. Поэтому не вызывает удивления, что разведка боем, проводившаяся нашими войсками в течение трех дней, не насторожила врага в районе Брусилова. Вероятно, она была расценена как стремление отвлечь внимание от главного направления, где готовился переход в наступление. Случайно ли так получилось? Нет, это был прямой результат осуществляемой нами дезинформации противника…
В этом отношении большой интерес представляет следующее распоряжение штаба фронта от 18 декабря: