Для этого дорожные войска фронта должны были обеспечить подходы к станциям выгрузки и выход на основные магистрали, а маневр этот увеличивал расход горючего, следовательно, служба снабжения горючим должна была выдвинуть свои склады (отделения) к районам выгрузки. Медицинская и продовольственная службы также должны были выдвинуть свои пункты на каждую станцию выгрузки. Короче говоря, принятие такого мощного потока поездов составляло в Белорусской операции для тыла фронта в целом комплексную задачу, выполнить которую предстояло теперь в еще большем масштабе.
Поскольку начальнику тыла фронта было заблаговременно известно, что и куда подавать, задача была выполнимой. Повторяю: начальник тыла был ориентирован командующим фронтом в полном объеме всех задач предстоящей наступательной операции.
Все же возникало известное противоречие между требуемым соблюдением оперативной маскировки и возможностями тыла. Не составляло особого труда выгрузить армию в 100–150 километрах от района сосредоточения, если иметь в виду людей и подвижную технику; в нужный момент эти люди и техника за короткий срок выдвинутся в нужный район. Но как быть с десятками тысяч тонн боеприпасов, продовольствия, фуража, горючего, идущего в адрес той же армии? Неужели и это имущество ради маскировки следует сначала выгружать в одном районе, а затем через 10–15 суток снова грузить в вагоны и подавать ближе к фронту? Встал вопрос о двух районах базирования каждой вновь прибывающей армии: один временный (10–20 суток), другой, так сказать, постоянный. В связи с этим командованию фронта 5 декабря 1944 года, т. е. за 45–50 суток до перехода в наступление, был доложен «План базирования армий 1-го Белорусского фронта». Конечно, это было архисекретное мероприятие, так как, зная план базирования армий, противник мог разгадать намеченную для наступления группировку войск.
После утверждения этого плана органам тыла фронта пришлось крепко поломать голову над тем, чтобы все тяжеловесные грузы, идущие из центра, без перегрузки шли в районы постоянного базирования армий, а сами войска разгружались в районах временного базирования. Тем самым устранялись излишние перегрузочные операции.
Чтобы обеспечить оперативные перевозки, было решено построить обходные железнодорожные пути вокруг Праги (правобережной части Варшавы), Люблина, Демблина и Малкина-Гурна. Обходные пути – это великое дело! Узлы Прага и Демблин находились под непрерывным артиллерийским огнем противника, и надо было обеспечить пропуск поездов мимо них – ведь речь шла о маневре с одного фланга на другой.
Для той же цели войсками фронта была построена новая железнодорожная соединительная ветка между станциями Минск-Мазовецкий и Пилява протяженностью 35 километров, благодаря которой переброска поездов с варшавского на люблинское направление и обратно стала удобнее. Помню, с какой радостью воспринял маршал Жуков эту новость: он тут же дал целый ряд указаний начальнику штаба фронта о проведении дополнительных мероприятий по оперативной маскировке и маневру.
Важное значение для организации тыла фронта в Висло-Одерской операции имела оперативная игра, проведенная командующим за месяц до начала наступления. Это была игра на картах; в ней участвовали все командармы, командующие артиллерией армий, начальники родов войск фронта. Участвовал также и начальник тыла фронта. Как потом стало ясно, проигрывался по существу истинный вариант предстоящей операции. Хотя тыл фронта к этому времени уже имел более или менее законченную организацию применительно к оперативному плану, игра дала возможность выяснить слабые стороны этой организации и тут же внести необходимые уточнения.
Этот факт служит лишним доказательством, что маршал Жуков придавал большое значение заблаговременному и возможно полному ориентированию начальника тыла не только в замысле операции, но и в конкретном ее планировании.
Как же был организован тыл фронта в Висло-Одерской операции? Какие принципы были заложены в основу его организации?
Мы не считали возможным придерживаться какого-либо шаблона. Надо было исходить из конкретно сложившейся обстановки. Вместе с тем нужно было до деталей учесть опыт всех предшествующих операций и особенно летнего наступления 1944 года.
Отличительной особенностью планирования предстоящей операции была значительная глубина ее. И по неоднократному указанию командующего фронтом, и по характеру проведенной оперативной игры на картах было известно, что наступление предусматривает выход войск западнее Познани, т. е. на глубину 350 километров. Это уже не 150 километров, как было в Бобруйской операции! Отчетливо вырисовывалась перспектива (по достижении этого рубежа) дальнейшего безостановочного продвижения наших войск на Одер, т. е. на общую глубину 600 километров. Темп наступления войск планировался в среднем 20 километров в сутки (фактически он составил 32 километра).