— Прыгаем мы, значит, с Игорьком, греемся, ждём, когда сломается наш стойкий оловянный солдатик. Нет, стоит, с ноги на ногу поскакивает…, серебрянное копытце, блин, но не уходит. Игорёк, кричит мне уже, да, ну, его на фиг, пошли, мол, домой, кто его знает, сколько он ещё простоит? Он же упёртый, может и, вообще, здесь заночевать. Ну, говорю, ладно, пошли, а то ещё надо что то придумать, почему она на этот раз не пришла. Приходим ко мне домой, пьём чай…. вламывается… Кричит: опять, мол, не пришла, чё она меня за идиота держит? Мы с Игорьком перепугались, думаем: не перегнули ли мы немножко палочку? Успокаеваем, говорим, опять, что то случилось, наверное, заболела или ещё что, женщина, ведь, всякое может быть…. И правда, на следующий день тебя не было в школе, Инка сказала, что ты заболела…
— Да, да, припоминаю, — сказала Настя, — было такое. Я звонила Инне, что бы она сказала, что я приболела.
— Ну, вот, — продолжал Юрка, — говорим, Саньку: а ты бушевал, болеет твоя распрекрасная. А сами думаем, как нам повезло, что ты захворала.
— Ну, вы мальчики, и дураки, — возмутилась Настя, — ну, разве так можно с человеком поступать?
— Нет, — согласился Юрка, — вот и мы подумали, что надо прекращать с этим, не зачем хорошего человека на морозе держать. Поэтому третье ваше свидание было в кино, но ты опять не пришла, — расхохотался Юрка, — и документальный фильм о трудностях первых пятилеток Санёк просмотрел один. Мы с Игорьком этого не застали, так как на три дня уезжали в военкомат на медкоммиссию. Приехали, а этот, — Юрка показал на Сашу, — ходит как убитый. Говорит, что ну тебя на фиг, говорит, что даже не смотрит в твою сторону. Ну, нам ничего не оставалось, как во всём сознаться.
— Ах, вот почему, ты, — Настя повернулась к Саше, — не смотрел на меня. Думал я не замечала, что ты пялился на меня, а потом, вдруг, перестал.
— Прости меня, сладкая, но это меня эти негодяи до ручки довели, — сказал Саша.
— Да, уж, — продолжил Юрка, — чего мы только о себе нового не узнали, — жаловался он Насте, — и уроды мы, и засранцы, и вся остальная нечесть. Наорал, короче, на нас и не разговаривал неделю или больше.
— Помню, помню, — поддакивала Настя, — весь класс заметил, что что то между вами произошло. Ну, и как вы снова помирились?
— Да, никак, — отозвался Юрка, — поймали его в раздевалки после уроков и в дыню надовали, пока он нас не простил.
— Как в дыню? — испугалась Настя, широко раскрыв глаза, — за что?
— Да, шучу я, Настюха, — развеселился Юрка, — попробуй этому кабану надавай. Сам кому хочешь надоёт. Поговорили, просто, с ним, извенились, покаялись….
— Ну, и как простил? — поинтересовалась Настя.
— Да, нет, до сих пор не разговариваем, дуемся друг на друга, — ответил Юрка, думая, что Настя над ним прикалывается.
Настя посмотрела на обоих мальчишек… и тут до неё дошло, что Юрка опять шутит, — Никак не привыкну к твоим шуткам, Юра, — сказала Настя.
Юрка был с одного класса с Сашей, поэтому Настя знала его так же мало как и Сашу, ведь их классы объединили только три с половиной месяца назад, поэтому Настя очень смутилась, когда ни сразу поняла Юркину шутку, и что сама сморозила глупость, спросив, померились ли они снова.
— Ничего страшного, котёнок, — успокоил её Саша, — я и сам частенько его не понимаю, хотя и знаю с детства.
— Так как ты всё таки решился со мной поговорить? — спросила Сашу Настя.
— Да, очень просто. Эти засранцы заставили. Закалебал ты, говорят, нас со своей Настей. В общем так, говорят, или ты сам ей во всём признаёшься, или это делаем мы.
— И что, только из за них ты на это решился? — обиделась Настя.
— Да, нет, это я так к слову. На самом деле, я сказал себе, что надо прекращать заниматься мазохизмом, спросить тебя да, да, нет, нет. Иначе сам себя сожру.
— Ладно, — перебил их Юрка, — пойдёмте уже в зал, а то там уже, наверно, и дискотека началась.
Настя с Сашей переглянулись, ища во взглядах друг друга какую — нибудь отмазку. Юрка заметил это и махнул рукой, — ладно уж не старайтесь, всё ясно, я пошёл. Скажу всем, что вас нет.
В этот вечер влюблённые долго бродили по своему посёлку, любуясь заснежинными улицами, сверкающих как в сказке под светом фонарей. Настроение у ребят было отличным. Они рассказывали друг другу кто как страдал всё это время, у кого было больше бессонных ночей, кто как представлял их будущее…. и, конечно же, целовались через каждые сто метров. Только когда уже нечем было дышать из за мороза, приходилось делать передышку. Уже далеко за полночь Саша проводил Настю до дома, где они снова долго не могли проститься… целуясь… и целуясь.
