Нокс напряженно вслушался. Эфемерная дрожь усилилась, но тут же затихла. Теург сбежал по лестнице и выскочил наружу. Небо озарилось мертвенно красным сиянием, окрасилось в медно-кровавые оттенки под стать алому похоронному савану. Горожане боязливо выбрались на улицу, сонные и растерянные. Все пытались понять, что происходит. За горизонтом что-то грохнуло, а затем взвился столб пламени высотой сравнимый со шпилями столицы. Зарево стало сильнее. Пламя осветило ночное небо словно демонический фонарь. Под адский аккомпанемент низкого рева задрожала земля, всего через мгновение над городом пронесся огненный вихрь. Его бешеный вой заставлял дрожать все вокруг. Пламя ревело, словно опьяненное обретенной свободой. Словно сами боги смеялись.
При виде колдовства горожане суетились и сновали. Некоторые убежали домой, другие стояли на коленях, читая молитву Владыке. Третьи застыли, исступленно глядя в небо, они не решались даже пошевелиться.
Вихрь лишь чудом не задел город. Он прошел выше, начисто выжигая кислород, принося запах раскаленного воздуха и едкую горькую вонь. Нокс ощутил чудовищный жар. Импульс неизвестного заклинания с гулким стоном пронесся дальше, ничуть не утратив своей силы. Наконец, дрожь земли остановилась. Все затихло.
Теург посмотрел вдаль. На фоне привычного ночного неба поднимались клубы серого и черного дыма.
— Ко мне! — воскликнул Нокс. Из-за постоялого двора выскочил мицелан. Теург вскочил в седло и пришпорил верного зверя. Теперь он знал, что делать.
***
Точильный камень со звонким шелестом прошелся по узкому клинку. Затем еще и еще, создавая грустную песню под аккомпанемент свистящего сквозь щели в окнах ветра. Лампада на столе наполняла комнату тусклым замогильным светом. Возле окна, прислонившись спиной к стене сидел человек с забинтованным лицом. В сероватых бинтах он походил на бальзамированного покойника, который почему-то встал из своего саркофага.
Гилион был зол. В душе который раз закипела жгучая ненависть. Он был чемпионом Эшта. Одним из воинов, которых избрал сам наместник. Одному богу известно, сколько полегло от его клинка. Он убивал бандитов, никогда не пасовал перед чудовищными зверями. В свое время, когда наместник объявил охоту на опасных тварей, его меч вдоволь напился крови вервольфов. Владыка, на его счету был даже один Келмур. Он был уверен, что поездка во владения какого-то захудалого барона окажется не сложнее мимолетной прогулки. Легким делом, за которое хорошо заплатят. Как же он ошибся.
Гилион остановился и угрюмо уставился на клинок. В отполированной глади стали он увидел отражение. Встретился взглядом с самим собой.
Все шло отлично, пока не появился этот выскочка. Этот колдун. Гилион положил меч и резко вскочил на ноги. Подошел к столу и взял кувшин, намереваясь наполнить стакан. В последнее время он все больше пил, предаваясь забвению в терпком напитке и горькой жалости к самому себе. Пробка кувшина никак не поддавалась.
Гилион рванул один раз, другой, но ничего не вышло. Некогда горделивый воин зарычал и что было сил швырнул неподатливую посудину. Кувшин улетел во тьму комнаты. Туда, куда не падал свет. Однако никакого звука не последовало. Гилион настороженно бросил взгляд в сторону и замер.
— Кто здесь? Кто посмел ко мне проникнуть? Выходи! — Воскликнул Гилион.
— Хм. Значит какое-никакое чутье у тебя есть. Рад это знать, — ответила темнота. Раздались легкие шаги. Из ночной черноты вышел высокий силуэт в сером плаще. Первым делом незнакомец сорвал капюшон и показал свое смуглое лицо.
В руках мужчина держал кувшин. Как ни в чем не бывало он подошел и уселся на стул. Вальяжно, по-хозяйски развалился, ловким движением откупорил емкость, налил себе вина и с грацией аристократа сделал глоток. На лице оливкового цвета появилось мягкое выражение удовольствия.
— Гобри, да? Двадцатилетней выдержки, если не ошибаюсь. Неплохой продукт. Определенно неплохой, — сказал он, поболтав красную жидкость в стакане. — Ты когда-нибудь задумывался какой путь проходит этот напиток, прежде чем попасть к столу? Его делают из лунного винограда, который дает урожай лишь раз в пять лет. Сырец выдерживают в колдовских бочках, говорят, их зачаровывали кровью невинных душ, отсюда этот нежный аромат и богатый букет с ускользающим привкусом грусти. Прекрасный напиток. Никогда бы не подумал, что его можно достать в такой дыре
Человек бросил небрежный взгляд на Гилиона, который все еще стоял настороже с растерянным видом, и тут же вернулся к вину.
— Какой досадный промах. Настоящее расточительство. Ведь Гобри пьют по торжественным случаям. Для траурных поводов есть горькое полынное. Может быть не такое изысканное, но более подходящее случаю.
Гилион несколько раз моргнул, словно пытаясь осознать, что происходит.
— Т…ты! Это ты!
— Не визжи, не то разбудишь весь постоялый двор.
— Ты! Я тебя видел там, на площади! Когда появился тот поганый колдун, ты был там! Ты тот подлец, который служил барону!
— Наконец-то, заметил, да? Думал увидеть фигуристую девку для утех? Прости, что обманул твои ожидания.
