Фактически даже почерк этой «благочестивой души» … очень похож на почерк отца Грасси. Я довольно хорошо знаком с почерком и стилем Грасси по его письмам, хранящимся в бумагах [Джованни] Баттиста в Национальной библиотеке Брера в Милане …. Композиция страницы рукописи, изящная, элегантная и индивидуальная манера письма1028 архитектора1029, четкая и отточенная, напоминающая манеру письма математика, скажем, Кавальери, с самого начала привели меня к мысли, что это почерк отца Грасси1030.
И все, более никаких доказательств. Правда, Редонди приводит в качестве иллюстрации фрагменты документа G 3 (страницу 292r) и собственноручного письма Грасси к Джованни Баттиста Бальяни от 17 апреля 1648 года с целью продемонстрировать сходство почерка. Но из сравнения этих документов отнюдь не складывается мнение, что оба текста написаны одной рукой. По версии Шея – Артигаса – Мартинеса, G 3 «почти наверняка является работой переписчика»1031. Кроме того, согласно заключению падре Эдмондо Ламалле, специалиста-графолога, директора Римского архива Общества Иисуса (Archivio Romano della Compagnia di Ges`u), которого историк Сержио Пагано попросил провести графологическую экспертизу G 3, маловероятно, что автором этого документа был отец Грасси1032. Пагано обратил внимание на водяные знаки бумаги, на которой написан G 3, – это герб семейства Мути. Галилей был хорошо знаком с кардиналом Тиберио Мути, и его связывали дружеские отношения с его племянником Карло Мути, умершим в 1621 году. Кардинал Мути был членом Конгрегации Индекса, и вполне возможно, что переписчик воспользовался его бумагой для составления чистовой копии доноса.
В-четвертых, ход событий, предшествовавших публикации Ratio ponderum, и содержание этого опуса Грасси также свидетельствуют не в пользу тезиса Редонди. Летом 1624 года Галилей, обеспокоенный угрозами Грасси, просит Гвидуччи, Риккарди и Ринуччини сообщить, что им известно о замыслах отца Орацио. Однако в июле в переписке неожиданно наступает пауза, связанная с внезапным заболеванием Гвидуччи, продолжавшимся почти два месяца. Ринуччини пообещал Галилею, что обратится к своему знакомому, синьору Лодовико Серристори, который сможет все выяснить у самого Грасси. Но Серристори ничего выяснить так и не удалось. 10 августа 1624 года Грасси вдруг объявился, и не где-нибудь, а у постели выздоравливающего, но все еще слабого Гвидуччи, о чем Ринуччини тут же сообщил Галилею1033. Однако Галилея краткое известие об этом визите не устроило, и он попросил сообщить детали.
«Меня посетил отец Грасси, – писал Гвидуччи Галилею 6 сентября 1624 года, – преисполненный такой любезностью и приветливостью, как будто мы были давно знакомы. Он не стал поминать прошлого и в продолжении большей части нашей беседы превозносил ваши работы … Говоря о многих опубликованных трудах по философии и иным предметам, а также о возражениях, которые иногда высказываются цензорами, отец Грасси – то ли потому, что его мучила совесть, то ли полагая, что я могу говорить от вашего имени, – сказал мне, что в последние дни он снова просмотрел и оценил замечательное сочинение архиепископа Спалато [Марка Антонио Де Доминиса1034] о приливах и отливах. … И он, хваля, как и я, эту работу, добавил: “Но мы, однако, имеем сочинение синьора Галилео, который очень остроумно писал на ту же тему”»1035. Далее разговор зашел о движении Земли. Гвидуччи не преминул отметить, что Галилей, как хороший католик, рассматривает эту идею только как гипотезу. Грасси же, внимательно выслушав Гвидуччи, сказал, что «если б были найдены доказательства движения Земли, то это стало бы веским основанием толковать Священное Писание иначе, чем это принято», и сослался на позицию Беллармино1036.
