По мнению Редонди, «традиционалисты», противостоящие Урбану VIII, надеялись, обвиняя Галилея, нанести удар по понтифику, и последний всеми силами старался не дать партии Гаспара Борджа обвинить Галилея в доктринальной ереси – отрицании принятого Тридентским собором толкования евхаристического догмата1045. Ведь в курии ни для кого не было секретом хорошее отношение папы и многих из его окружения к Галилею. Узнав об избрании Барберини на престол Святого Петра, князь Чези немедленно заказывает для издания «Il Saggiatore» новую обложку, на которой изображен герб Барберини (три пчелы), а сама книга тут же посвящается Урбану VIII и 27 октября 1623 года торжественно, в присутствии всей курии, преподносится его святейшеству. Книга Галилея так понравилась Урбану VIII, что он просил читать ему отрывки из нее во время трапезы и брал с собой, чтобы изучать на досуге. (О восторженном отзыве Риккарди на это сочинение я уже писал выше.) Поэтому врагам Урбана нетрудно было обвинить понтифика в потакании ересям.
По мнению Редонди, события развивались так: Урбан VIII, оказавшись в сложной ситуации, выбрал из двух зол меньшее – Галилей будет принесен в жертву, но его будут судить не за атомизм и отрицание евхаристического догмата, а за коперниканство, что предполагало куда менее суровое наказание.
С самого начала, вместо того чтобы дать ход объективному расследованию, высокие покровители [Галилея] (то есть Урбан VIII и Ф. Барберини. –
Значительное число экземпляров уже было распродано, и изъять их не представлялось возможным ни во Флоренции, ни в Риме, ни в каком-либо ином месте. Короче, стало ясно, что «скандала не избежать»1047.
Однако обвинение против Галилея не должно было превратиться в обвинение против верховного понтифика. «Одного нельзя было допустить, – подчеркивает Редонди, – чтобы дело было передано в Конгрегацию святой инквизиции, где на каждом заседании самоуверенный кардинал Борджа имел возможность выступать с нападками на папу, критикуя его за попустительство ересям, непредусмотрительность и отсутствие должного рвения в защите Контрреформации»1048. И если бы теперь, в ходе инквизиционного расследования, выяснилось, что несколько лет тому назад Галилею благодаря помощи его высоких покровителей удалось избежать наказания за еретические высказывания в «Il Saggiatore» (и прежде всего в параграфе 48), то это для Урбана VIII было бы равносильно «политическому самоубийству»1049, поскольку это значило «поднести кардиналу Борджа на блюдечке … доказательства недостаточного религиозного рвения понтифика и его подозрительной снисходительности к новаторам. Отсюда императив: отозвать дело»1050.
Вот для чего, по мнению Редонди, папе понадобилось созвать специальную комиссию под председательством Франческо Барберини. Она должна была сформулировать обвинение в приемлемых для Святого престола терминах. И тут Урбану повезло. Во время работы комиссии был найден документ, который позволял предъявить Галилею другое обвинение – в нарушении обещания, данного кардиналу Беллармино в 1616 году. Этого было достаточно, чтобы направить следствие и суд в нужное русло: пусть трибунал занимается не очень серьезными (по сравнению с отрицанием тридентской трактовки таинства пресуществления) обвинениями1051, тем, что Редонди назвал «
Но даже когда стало ясно, что инквизиционный процесс неизбежен, Галилей, уверяет Редонди, «не переставал извлекать пользу (в пределах возможного) из протекции заинтересованных людей, находящихся у власти»1053, и прежде всего Урбана VIII. Историк постоянно подчеркивает дружественное расположение понтифика к Галилею. Даже будучи вынужденным отдать ученого в руки инквизиции, Урбан сделал все от него зависящее, чтобы облегчить участь друга, а когда трибунал приговорил Галилея к заключению «на срок, который определит Священная канцелярия по собственному усмотрению», папа своей властью существенно облегчил наказание.
И еще один штрих, отмеченный Редонди, – «кардинал-инквизитор Борджа, которого официальный приговор этого фарсового суда не убедил, но и не разочаровал полностью, демонстративно воздержался от его подписания»1054.