Договорившись с князем Горчаковым, я вызвал извозчика и назвал ему адрес княжеского особняка. По дороге я подумал, что Николай Андреевич обязательно заведет разговор о Юрии. Князь очень хотел, чтобы я встретился с его сыном и оценил, насколько изменился Юрий.
Пожалуй, слишком откладывать встречу будет невежливо, тем более что сейчас я собирался обратиться к князю Горчакову за помощью. Встречусь с Юрием на следующей неделе, решил я, как только разберусь с этим неожиданно подвернувшимся делом.
Князь Николай Андреевич Горчаков лично встретил меня на крыльце, не доверив такое важное дело дворецкому. Я воспринял появление князя как знак особого уважения, но также и знак того, что князю очень нужно мое решение относительно Юрия.
Я не стал мучить его ожиданием. Поздоровался и сразу же сказал:
— Николай Андреевич, я готов увидеться с Юрием в самое ближайшее время. К сожалению, дела не позволяют мне покинуть столицу. Вы можете устроить так, чтобы Юрий приехал сюда сам?
На лице Николая Андреевича Горчакова радость смешалась с недоверием.
— Вы даёте разрешение на то, чтобы Юрий приехал в столицу? — переспросил он.
— Вот именно, — кивнул я. — Вы сказали, что он очень изменился в лучшую сторону. У меня нет оснований не доверять вам. Пусть Юрий приедет. Я с удовольствием встречусь с ним у вас дома.
— Благодарю вас, Александр Васильевич.
Справившись с собой, кивнул князь и поспешил сменить тему разговора.
— Вы упомянули о скульпторе Померанцеве? Так чем я могу вам помочь?
— Да, меня интересует Померанцев, — подтвердил я. — Скажите, вы хорошо его знали?
— Знал? — нахмурился Горчаков. — С ним что-то случилось?
— А вы не знаете? — удивился я. — Год назад скульптор Померанцев умер.
— Да что вы говорите? — искренне огорчился Горчаков. — Такой талант! Да что там талант! Поверьте, Александр Васильевич, Померанцев был гениальным мастером. Как жаль!
Искреннее огорчение князя говорило в его пользу. Я подумал, что в глубине души князь Горчаков неплохой человек, только немного сноб и не уверен в себе.
— Так насколько хорошо вы знали скульптора Померанцева? — спросил я.
— Не слишком близко, — покачал головой князь. — Можно сказать, это было обычное светское знакомство. Но мне повезло, я успел заказать у него одну работу до того, как Померанцев отошел от дел. Возможно, это была последняя его работа, но я не уверен.
— Понимаю, что вы не были знакомы близко, — кивнул я, — но меня сейчас интересуют любые сведения. Вы можете хоть что-то сказать о Померанцеве как о человеке? Какой у него был характер? Как он жил?
— Арсений Померанцев был настоящим художником. — Улыбнулся Горчаков. — Щедро сорил деньгами в те периоды, когда у него были деньги. Сам решал, браться ему за заказ или нет, и никогда не учитывал пожелания заказчика.
— Как это? — удивился я.
— А вот так, — развел руками Горчаков. — Померанцев всегда делал то, что хотел, а заказчики с радостью платили за его работы.
— И вы тоже? — ещё больше удивился я.
— Разумеется, — кивнул Горчаков, — чем я лучше прочих? Знаете, Александр Васильевич, можно по праву рождения можно быть аристократом, можно унаследовать титул. Но дар художника унаследовать нельзя. Это редкая искра, и только безумец будет относиться к ней без уважения.
— Не могу с вами спорить, — сказал я, — теперь мне еще любопытнее взглянуть на работы Померанцева. Что-нибудь ещё о нём вы знаете?
— Всю жизнь Померанцева окружали друзья и женщины, — задумчиво сказал Горчаков.
— Женщины? — переспросил я.
— Вот именно, — кивнул князь.
Он наклонился ко мне и понизил голос.
— Одно время в светском обществе ходили слухи, что Померанцев ухаживал за тётей нынешнего императора, и его ухаживания были приняты. Но это исключительно между нами, Александр Васильевич.
— Разумеется, Николай Андреевич, — кивнул я. Вот как? Ухаживал за тётей императора?
— Чему здесь удивляться? — пожал плечами Горчаков. — Все мы не без греха. А принцесса тогда была молода.
— И что же случилось потом? — спросил я.
— Неожиданно Арсений Глебович решил забросить искусство, — ответил Горчаков. — Он отменил все заказы и никому ничего не объяснил. Продал свою мастерскую, купил дом где-то на Городовом острове и заперся в нем. Через несколько лет о скульпторе всё забыли. Одно время его имя периодически всплывало в светских разговорах, но всё это быстро сошло на нет. Вы же знаете, у людей каждый день появляются новые интересы.
Горчаков помолчал.
— Но настоящие ценители, разумеется, и сейчас помнят Померанцева. Поверьте, Александр Васильевич, это был великий мастер. Как жаль, что он умер.
— Но чем же он был так велик? — удивился я. — Неужели лучше многих других скульпторов?
— Он был выше всех на целую голову, — ничуть не сомневаясь, заявил Горчаков. — А то и на две головы, и я нисколько не преувеличиваю.
— Что ж, — усмехнулся я, — теперь мне ещё больше хочется взглянуть на его работы. Вы покажете мне?
— Разумеется, Александр Васильевич.
Князь сделал приглашающий жест рукой.
— Прошу за мной.
