Он взмахнул руками, и бутылка упала на дорожку. Счастье еще, что дорожки у меня в саду не выложены плиткой, а посыпаны песком. Сева наклонился, подобрал бутылку и снова прижал ее рукой.
— Дай-ка сюда, — сказал я, — ты непременно ее разобьешь.
Я отобрал у него бутылку.
— Так что это за возможность, которая выпадает только раз в жизни?
— Ну, это я преувеличил, — самокритично сказал Сева. — Допустим, не раз в жизни, но раз в году — это точно, а то и реже. Ты понимаешь, Саша?
— Ничего не понимаю, — честно сказал я.
— Но я же тебе объясняю, — рассердился Сева, — это очень редкая возможность и очень важная для меня.
— Сева, оттого, что ты повторишь мне это несколько раз, я лучше понимать не стану, — с улыбкой сказал я. — Скажи только одно. Это срочно?
— Да, — кивнул Сева, — но не очень.
— Если не очень, тогда проходи в дом. Позавтракаем, и ты расскажешь мне все по порядку.
Прасковья Ивановна только-только появилась на кухне. Протерев заспанные глаза, она увидела Севу и огорченно всплеснула руками.
— Как же так, Александр Васильевич? Гости на рассвете, а у меня завтрак не готов. Вы подождите буквально полчаса, я сейчас.
— Не беспокойтесь, Прасковья Ивановна, — улыбнулся я. — Этот гость неожиданный, но мы с ним замечательно обойдемся остатками вчерашнего ужина. Поищите в холодильном шкафу, что найдется.
Прасковья Ивановна принялась накрывать на стол.
— Присаживайся, — сказал я Севе, отдавая ему бутылку с игристым.
Хоть Сева и принес ее ко мне домой, но все-таки это была его бутылка.
Сева поставил бутылку рядом с собой. Тут же нетерпеливо повернулся, задел ее локтем, и она чуть не упала.
— Игнат, убери это, пожалуйста, — попросил я.
Затем мы завтракали. Сева долго и обстоятельно уминал холодную индейку, намазал себе три бутерброда и запивал их апельсиновым соком. Я терпеливо ждал, пока друг наестся. Раз уж он сказал, что дело не срочное, значит, лучше не расспрашивать его, пока он ест, а то начнет отвечать с набитым ртом, и я вообще ничего не разберу.
Прасковья Ивановна с умилением смотрела на Севу. Она любила, когда гости едят хорошо и много. Наконец Сева откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.
— Ух, как хорошо! Кажется, я со вчерашнего вечера ничего не ел. Или со вчерашнего дня?
Последние слова он пробормотал неразборчиво. А затем глаза Севы закрылись, он уронил голову и заснул.
— Ты хотел о чем-то со мной поговорить? — громко напомнил я.
Сева вздрогнул и непонимающе захлопал глазами.
— О чем? — недоуменно нахмурил он.
— Не знаю, — ответил я, — но ты утверждал, что дело очень важное.
— А, да, — вспомнил Сева.
Затем напряженно оглянулся по сторонам, как будто подозревал, что вокруг него собрались шпионы и любители подслушивать.
— Только об этом никто не должен знать, Саша, — значительным шепотом сказал он мне. — Мы можем где-нибудь поговорить наедине?
И Сева недоверчиво покосился на Игната.
— Хорошо, — вздохнул я, — идем ко мне в кабинет. Только уж подожди еще минуту, я сварю нам кофе.
— Хорошо, — согласился Сева.
Я решил сделать кофе покрепче, поэтому всыпал в каждую джезву по две ложки молотого кофе с горкой. Старался я не зря, потому что, пока кофе закипало, Сева снова благополучно уснул на стуле и даже начал слегка похрапывать.
Я слегка постучал джезвами по столу, чтобы осела гуща, но Сева никак на это не отреагировал. Тогда я перелил кофе в чашки и потряс его за плечо.
Мой друг снова вскинул голову и непонимающе посмотрел на меня.
— Саша, это ты? — спросил он. — А где я?
— У меня дома, — терпеливо напомнил я.
— Точно! — согласился Сева.
— Ну что, идем в кабинет? Поговорим о чем-то важном.
Мы спустились вниз. Видя сонное состояние друга, я заботливо подобрал для него самый неудобный стул, который только был у меня в кабинете. Затем протянул ему чашку с кофе.
— Пей, — велел я.
Сева взял чашку двумя руками, сделал большой глоток и поморщился.
— Горячий.
— А ты как хотел, — проворчал я.
Затем я опустился в кресло и тоже сделал глоток кофе, и откинулся на спинку.
— Так о чем ты хотел со мной поговорить?
— Саша, через неделю будет конкурс, — торжественно сказал мне Сева.
Я внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. Но Сева молчал с таким видом, как будто сказал все, что хотел.
— Отлично, дружище, — терпеливо кивнул я, — но, может быть, ты соизволишь рассказать мне, что это за конкурс?
— Конкурс артефакторов, конечно, — обиженно ответил Сева. — Конкурс на звание мастера.
— И ты хочешь в нем участвовать? — догадался я.
— Ну, разумеется, — кивнул Сева. — А что еще мне делать, Саша? Всю жизнь работать в этой мастерской под руководством Кузьмы Петровича?
Он сделал еще глоток кофе.
— Нет, Кузьма Петрович, конечно, очень хороший человек и настоящий мастер, но ведь он постоянно ворчит. Саша, это же невозможно терпеть. Кузьма Петрович придирчивый и неуживчивый. Кроме того, он все время пьет чай с баранками.
Мне стало смешно.
