Он снова тряхнул кандалами.
— Отпустите меня, а? Я уже понял, что не смогу с вами справиться. Вещи свои соберу и уйду.
— Так, может, вам и не нужно никуда уходить? — усмехнулся я. — Вы ведь живете в этой мастерской?
— Ну да, — кивнул Семен.
— А мастерская скрыта магическим пространством. Я думаю, что вы можете договориться с Михаилом и остаться в доме.
— Саша, я как-то не уверен, что хочу жить в одном доме с этим существом, — сказал Миша, показывая на домового. — Не хочется, чтобы однажды ночью он огрел меня сковородкой. И что я Насте скажу?
— Я тоже не хочу жить в одном доме с чужими людьми, — мрачно сказал домовой.
— Давайте обсудим это позже, — предложил я. — А пока расскажите нам про скульптора Померанцева. Почему он забросил свою работу и поселился здесь?
— Не стану я ничего вам рассказывать, — ответил домовой. — С какой такой стати?
— Не забывайте, что вы обвиняетесь в нескольких нападениях, — напомнил я, — в том числе и на полицейских. Конечно, вы магическое существо, но в Петропавловской крепости существуют магические камеры, и они вполне способны вас удержать. Хотите переехать в камеру?
— Не хочу, — подумав, ответил домовой.
— Тогда рассказывайте. А господин Кожемяко уговорит городовых не подавать на вас жалобу.
— Ладно, — недовольно кивнул домовой, — спрашивайте.
— Так почему скульптор Померанцев неожиданно бросил работу, продал свою мастерскую и поселился здесь? — спросил я.
— Совесть его мучила, — буркнул домовой. — И страх.
— Он совершил какое-то преступление? — поинтересовался я.
— Был за ним такой грех, — кивнул домовой. — В молодости Арсений Глебович был очень беден. Он тогда только на скульптора выучился. Никто его еще не знал. Он хотел открыть свою мастерскую, а денег на нее не было.
Встречался он тогда с одной знатной красавицей. Однажды стащил у нее жемчужное ожерелье. Нитку разрезал, а жемчужины продал по одной.
Этих денег хватило, чтобы купить мастерскую. А потом заказы пошли. Вот так Арсений Глебович стал известным скульптором.
— Как звали эту знатную красавицу? — заинтересовался я.
Домовой покачал головой.
— Не знаю. Арсений Глебович никогда не говорил. Да и расстались они быстро, не пара они были. Она из знатного рода, а он бедный мещанин.
Я вспомнил, что мне рассказывал князь Горчаков. По словам князя, одно время в обществе ходили слухи, что скульптор Померанцев встречался с тетей императора. Может быть, она и была той самой знатной красавицей, у которой он стащил жемчужное ожерелье?
— Ну, хорошо, — кивнул я, — а почему же Померанцев не вернул деньги, когда разбогател?
— Потому что боялся, — объяснил домовой. — В краже-то его тогда никто не заподозрил. Подумали, что пропало ожерелье, да и все. У нее этих ожерелий целая шкатулка была, может, и не одна. А если бы Арсений Глебович признался в краже, то его бы на каторгу упекли. Но совесть его шибко мучила.
— Надо думать, — согласился я. — Значит, муки совести заставили его, в конце концов, бросить искусство, продать мастерскую и поселиться здесь.
Домовой Семен печально покачал седой головой.
— Не только муки совести. Арсений Глебович рассказывал, что однажды к нему пришел человек. Вроде как он раньше служил у этой красавицы. Он пригрозил выдать Арсения Глебовича и потребовал у него деньги. Много денег. Вот Арсений Глебович и продал мастерскую. Отдал деньги тому человеку, чтобы он отстал. А сам купил этот дом и заперся здесь.
— А как в этом доме появились вы? — поинтересовался я.
— А я чуть раньше Арсения Глебовича сюда заселился. Дом-то пустовал, а это непорядок. Нельзя дому пустым стоять. Ветшает он от этого. Вот я здесь и поселился. Только-только порядок навел. А через неделю Арсений Глебович сюда въехал.
Он сразу почувствовал, что я в доме живу. Отнесся ко мне уважительно. Стал покупать молоко, вкусности разные. Так мы с ним и подружились.
— Тот человек, который шантажировал Арсения Глебовича, не приходил сюда? — спросил я. — Насколько я знаю, шантажисты редко оставляют свою жертву в покое. Наверняка он хотел вытянуть из Померанцева еще денег.
— Приходил, — кивнул Семен, — только я его прогнал.
— Так же, как городовых? — улыбнулся я.
— Вот именно, — сурово кивнул домовой, — так шуганул, что он бежал без памяти. Да и взять с Арсения Глебовича нечего было. Денег у него оставалось только-только на жизнь.
— Значит, десять лет вы со скульптором Померанцевым жили здесь вдвоем, — уточнил я, — и из дома практически не выходили.
— Ну да, — кивнул домовой, — а что там делать? Вокруг одни злыдни, никому верить нельзя. Арсений Глебович все время опасался, что тот человек его выдаст. Ворвется сюда полиция и арестует его.
— Да уж, десять лет жить в постоянном страхе нелегко, — согласился я. — А потом Померанцев умер, и с тех пор ты живешь здесь один.
— Да, — кивнул домовой, — так и живу. Немного денег хозяин оставил, а мне многое не нужно. На пирожные и молоко только.
— А что это за маски? — спросил я, показывая на гипсовые слепки, которые висели на стенах. — Это Померанцев их сделал?
