— А что же делать? — расстроился Черницын. — Поймите, Александр Васильевич, эта статья очень важна. Она должна была стать центральной частью большого материала обо всём роде Воронцовых. Если я не напишу о вас, то и вся эта затея не имеет смысла. Проще отказаться и ничего не предпринимать.
— Ваша статья не подходит, — улыбнулся я, — но это не значит, что не будет совсем никакой статьи.
Я пододвинул блокнот с записями Елизаветы Федоровны на край стола.
— В этом блокноте очень любопытный материал, и я предлагаю вам с ним ознакомиться.
Черницын поднялся и недоверчиво взял блокнот, затем снова опустился в кресло и начал читать. Читал он профессионально — взгляд репортёра так и скользил по строчкам рукописного текста. Я с удовольствием наблюдал за выражением его лица и видел, как Черницына всё больше охватывало удивление. Его брови буквально ползли на лоб.
Репортёр уже забыл обо мне. Он листал страницы всё быстрее и быстрее, глотая текст буквально взахлёб. Перевернув очередную страницу, репортёр неожиданно прекратил читать и поднял взгляд на меня.
— Александр Васильевич, где вы это взяли? — спросил он. — Кто это написал?
— Сначала скажите, интересуют ли вас эти записи? — с улыбкой предложил я.
— Это потрясающе! — откровенно ответил Черницын. — Знаете, я настолько удивлён, что мне даже не завидно. Из этого блокнота можно сделать целый цикл рассказов и печатать их с продолжением из номера в номер. Поверьте моему опыту, Александр Васильевич, эти рассказы будут иметь грандиозный успех.
— Рад услышать ваше профессиональное мнение, — улыбнулся я.
— Но кто это написал? — повторил свой вопрос Черницын. — Неужели вы сами?
— Нет, — улыбнулся я, — к сожалению, литературным талантом меня обделили. Эти рассказы написал один очень могущественный маг. Он просил меня не раскрывать его имя.
— Но ведь я должен как-то подписать статью, — напомнил Черницын. — Не могу же я выпустить такой материал без подписи.
— Это верно, — задумался я. — Впрочем, никаких сложностей с этим нет. Моему знакомому нравится, когда его называют Летописцем. Так и подпишите статью.
— А биография автора? — умоляюще спросил Черницын. — Читатели разорвут меня, если я не напишу об этом Летописце хотя бы пару строк.
— Держитесь, господин Черницын, — усмехнулся я. — Вы опытный репортер и знаете, как важно сохранить интригу. В ближайшее время я встречусь со своим приятелем и попрошу его составить для вас биографию. А до тех пор — терпите.
Черницын осторожно положил блокнот на столик рядом с собой и тут же накрыл его ладонью, как будто не хотел выпускать записи Елизаветы Фёдоровны из рук даже на минуту.
— Вы отдадите мне эти материалы, Александр Васильевич? — спросил он.
— Отдам непременно, — кивнул я. — Для этого я их и приготовил. Но у меня есть одно важное условие. Вы не станете ничего редактировать и добавлять. Напечатаете так, как есть.
— Разумеется, Александр Васильевич, — радостно закивал репортёр. — С вашего позволения я сейчас же отправлюсь в редакцию и займусь подготовкой первой статьи. Она выйдет завтра в утреннем номере. Это будет бомба, сенсация!
Кажется, Черницын был в таком восторге, что начисто забыл, с чем он пришёл ко мне.
— А что делать с этим? — спросил я, указывая взглядом на его статью. — Пожалуй, это я оставлю у себя.
— Оставляйте, — сказал Черницын, пренебрежительно махнув рукой. — Вы были правы, моя статья никуда не годится. Она мне больше не нужна.
Он взял блокнот Елизаветы Фёдоровны двумя руками, словно сокровище, и тут же спрятал его во внутренний карман пиджака.
— Благодарю вас, Александр Васильевич. Теперь я убеждён, что из нашей затеи выйдет нечто грандиозное.
Репортёр встал с кресла, церемонно поклонился и направился к двери. В дверном проеме он остановился и обернулся.
— Александр Васильевич, если у вас появятся ещё какие-нибудь материалы подобного рода, пожалуйста, не забывайте обо мне. Я буду очень признателен за любую помощь.
— Обязательно, — заверил я его. — До свидания, господин Черницын.
Когда за репортером закрылась дверь, я довольно откинулся на спинку кресла. План сработал идеально. Теперь Черницын будет занят публикацией записей Елизаветы Фёдоровны и надолго забудет о том, чтобы следить за мной. А читатели получат действительно интересные истории о магии вместо очередной бульварной сенсации.
Спровадив Черницына, я поднялся наверх. Игнат уже закончил дрессировать свой чудовищный чемодан и теперь помогал Прасковье Ивановне чистить картошку.
— Готовите обед? — с улыбкой поинтересовался я.
— Нет, ваше сиятельство, — смущённо ответила Прасковья Ивановна. — Вы же помните, что у меня в квартире жильцы проживают? Люди они занятые, самим готовить некогда, да и я запрещаю без моего присмотра кухней пользоваться. Наведут там беспорядок. Вот и готовлю для них обед. И им удобно, и мне лишняя копеечка.
— Мудрое решение, — одобрил я.
— Вы уж простите, что я вашей кухней пользуюсь, — добавила Прасковья Ивановна.
