— Тогда так и сделаем, — Вера встала, деловито подошла к бадье с посудой. — Я помою пока, а ты готовь все для отца. Так быстрее будет.
Дэрек и тут не стал спорить. Во-первых, девушка была права, а во-вторых, ему очень нравилось то, что Вера помогала по хозяйству. При этом ее стремление что-то делать ощущалось естественным, единственно правильным, лишенным даже намека на одолжение. Осознавать это было приятно, теплые мысли о землянке будто обволакивали незримым коконом и грели душу, давали силы выдерживать удары отцовской ревности. Тот обвинял Дэрека в том, что он уделяет родителю преступно мало времени в последние дни.
В саду пахло ночной фиалкой и почему-то жасмином, который давно отцвел. Вновь появилось приятное ощущение чужого прикосновения. Незримая ладонь легла на грудь, туда, где сердце, туда, куда пришлось больше всего ударов. Боль, ядовитой иглой сидевшая в груди последние полчаса, постепенно уходила и совсем исчезла, когда Дэрек подошел к Вере. Девушка ждала в беседке, приготовив небольшой столик для ночных посиделок, но почему-то не любовалась звездами, как собиралась. Ее глаза были закрыты, а на лице отражались сосредоточенность и напряженность.
— Вера? — тихо окликнул Дэрек. — О чем задумалась?
Она вздрогнула, распахнула глаза, нервно улыбнулась и впервые за все время знакомства… соврала.
— Да так, пыталась вспомнить созвездия. Тут ничего даже близко похожего нет.
— Не удивлен, — стараясь не показывать, как насторожила его неожиданная скрытность девушки, Дэрек растряхнул большой шерстяной плед. — В исследованиях тангорцев, которым доступны все сопряженные миры, отмечено, что наши созвездия зеркально отражаются в мире Кестир, а созвездия Земли — в мире Далир. Так что знакомых созвездий ты тут не увидишь.
Он подошел к Вере ближе, жестом предложил накинуть плед ей на плечи. Она покачала головой, сказала, что еще не замерзла, и, умостив плед за спиной, попросила рассказать о местных звездах.
Пока возились по хозяйству, хмель выветрился, к сожалению. Потому что боль, появившаяся у Дэрека во время общения с отцом, была настолько сильной, что слезу вышибала. Я чувствовала, что Дэрек долго пробыл один на кухне после того, как отвез отца в его комнату. Как и раньше, мой дракон пытался собраться с мыслями и только потом общаться со мной. Я и в этот раз сосредоточилась на нем, на его ощущениях. Но если часом раньше, когда Дэрек стоял в коридоре, я пыталась понять природу боли, то теперь у меня было лишь одно желание: помочь, избавить от муки. Мне мнилось, что ему постепенно становилось легче.
Я так цеплялась за неясные видения, что пропустила момент, когда подошел Дэрек. Кажется, в мое неловкое вранье он поверил. По крайней мере в беседу о созвездиях и звездах на бездонном небосводе позволил себя вовлечь. А потом на помощь пришли недопитая бутылка, вторая полная, которую Дэрек прихватил вместе с сыром, ухающая в густой листве груши ночная птица и комары, которых отпугивало от нас заклинание.
На деревянной решетке, служившей и стенами беседки, и опорой для вьющегося растения с крупными белыми цветами, уютно устроились колдовские огоньки. Их свет не мешал смотреть на звезды, красиво поблескивал на ягодах и резных ножках бокалов. Время от времени над клумбами пролетала летучая мышь.
— Ты не боишься ее? Девушки часто боятся таких животных, — заметив, что я слежу за мышкой, спросил Дэрек.
— Пока она с размаху не шлепнется мне на голову, не боюсь, — усмехнулась я, взяв с тарелки ягодку. — С недавних пор мне больше опасений внушает дом.
— Я хотел бы сказать, что зря, но это была бы ложь, — вздохнул он. — Надеюсь, тебя утешит то, что чердак — самое безопасное место в доме. Хоть и не самое уютное.
— Уют в нашей ситуации меня не так волнует, как безопасность. За заботу о ней спасибо.
— В этой заботе возникла необходимость из-за татуировки отца, — не оттягивая больше неизбежное, выдохнул Дэрек. — Разрешенное боевое заклинание господина Айета дестабилизировало ее полностью. Слом произошел во время дуэли, но его последствия стали очевидны не сразу. Вначале отец был ужасно ослаблен. Будто весь его магический резерв до капли высушили. И чувствовал он себя, как после долгих и жестоких пыток. Он не мог даже сам стоять, страдал от болей. Его приходилось кормить с ложки, первые три месяца отец даже есть не мог сам. Пальцы не держали приборы.
— Надеюсь, тебе не пришлось самому тянуть это. Есть же медсестры, сиделки. Не может не быть, не каменный же век!
Дэрек покачал головой:
— Нет, никого нанять не получилось.
— Только, пожалуйста, не говори, что щадил гордость отца, — попросила я, чувствуя по эмоциям Дэрека, что прошу напрасно.
— Как ты догадалась, что это тоже сыграло свою роль? — искренне удивился он.
— Догадливость — мое второе имя, — буркнула я и созналась: — Я ведь видела твоего отца и тебя. В первый же вечер, когда мы в коридоре столкнулись потом.
