Уранотипия [litres] полностью

Исчезло всё: и она, и её служанки, и таинственный Соломон со своими колбами и сосудами, лошади и ослы, пропало всё, будто песок занёс древний город.

Остались только сны.

Он снова оказался верхом, но на этот раз это был прекрасный, живой конь. Вполне резвый, и на нём он въехал в Город. Странным образом Орлов не мог понять его масти, а он помнил, какое внимание уделяют на Востоке цвету коня пришельца. Один посол въехал в город на чёрном жеребце, и Город встретил его молчанием ужаса, потому что только демон появляется на таком скакуне.

Он понял, что конь привёл его в Сабейское царство. Перед ним лежал большой город, сплошь населённый женщинами. Он видел старых и молодых и узнавал их лица, хотя все женщины были замотаны в белые одежды. Кажется, раньше он был со всеми ими знаком, но зачем они населили эту жаркую местность, было непонятно.

Орлов медленно поднялся по ступеням дворца и прошёл в тронный зал. Перед ним сидела царица Савская, иначе называемая Балкис. Отчего-то оказалось, что у неё лицо маменьки.

– У нас мало денег, – грозно сказала царица Савская, иначе именуемая Балкис. – Ты совсем не думаешь о деньгах.

Орлов только ниже склонил голову.

– И эта жидовка… – Она плюнула этим словом гостю под ноги. – Боюсь, ты, как всегда, не внемлешь голосу разума. Tu-fais-toujours-des-bêtises.

Орлов ждал, когда это кончится. Он много видел этих наставлений и выволочек. Нужно только потерпеть и перевести немного денег. А траты царицы Савской были велики: то ограбят караван из Хадрамаута, то запоздают купцы из Сирии и Месопотамии, то сгорит винокурня и зной убьёт весь посев овса. Сом утащил кузнеца, и теперь лошади не кованы, а бабы боятся стирать в пруду.

При каждой порции упрёков он склонял голову всё ниже, но царица сочла это ложным смирением.

– Дети должны оказывать родителям чистосердечное почтение, послушание, покорность и любовь; служить им на самом деле, отзываться о них с почтением и сносить родительские увещания и исправления терпеливо и без ропота, – заключила царица Савская наставительно.

Аудиенция заканчивалась. Орлов пятился, стараясь не споткнуться в зарослях ковра. Ковёр был тут по щиколотку и, как живой, хватал Орлова за ноги.

Он садился на коня, когда к нему подошла старуха с усами, как у сома:

– Молодой господин сделал ошибку, он въехал в наш Город не через те ворота.

Орлов посмотрел на неё внимательно.

– Молодой господин должен был въехать через новые ворота, а не через старые. Но это не беда, молодой господин даст мне серебряный куруш, и я замолвлю словечко сторожу.

Орлов начал рыться в карманах и понял, что все они полны ассигнациями. Он достаёт русские радужные деньги, но старуха качает головой: ей нужен только куруш. Она повторяет что-то про ворота и про то, что молодой господин найдёт на этом пути, что ищет.

Странное чувство оставил у Орлова Город царицы Савской, иначе именуемой Балкис. План его был неверным и расплывчатым, строгая геометрия была чужда ему, улицы сходились под разными углами, и никогда нельзя было пройти по ним одним и тем же путём. Границы его менялись ежеминутно, и не было в нём правил и исполненных обещаний. Это был город прошлого, и женщины в нём были для Орлова суккубами прошлого. Мария не живёт тут, она рядом, за городской стеной, но одновременно где-то далеко. Может, в его будущем. Были тут аир и алой, гранат и кедр, смоковница и кипарис, пальма и яблоня, нарцисс и лилия, струили свои запахи шафран, корица, мирра и нард, но не было в этом городе мёда Марии.

Наконец Орлов проснулся почти здоровым, только слабость напоминала о болезни.

Вокруг было всё по-прежнему: пустота и хозяин, снова требовавший прибавки. Не было только главного – женщины с запахом мёда.

Слуга Орлова снова появился в его жизни, будто человек, выступивший из-за колонны в тёмной галерее. Он принёс вычищенное платье, и было понятно, что ему не сидится на месте.

Этот вертлявый араб вдруг задумался, будто вспоминая, и сказал, что ему кое-что велели передать.

– Что? – выдохнул Орлов. – Что? – С каждым выдохом болезнь покидала его.

Слуга отвечал, что ему сказали, будто госпожа живёт в западной части Города. У ворот… ворот… Он забыл, но, верно, вспомнит, когда они туда доберутся.

И тем же вечером они спешно покинули селение, чтобы наверстать упущенное время.