Я смело овладел «прыжком Чепурко», уверенный, что несколько метров глубоководья всегда преодолею, хотя мой стиль плавания был известен под названием «топорик». Голова в небо, шея натянута струной, отчаянное барахтанье рук – это и есть топорик на воде. Позже, уже на ангарском комбинате, Володя Бобров, инженер службы механика, преподал мне простейшую методику обучения плаванию, с которой охотно поделюсь с читателем. «Купи ласты, – наставлял меня инженер-механик, – и ты будешь ходить по морю, как по тротуару, никакой разницы. А когда научишься держаться на воде, снимай их и поплывёшь как в ластах». Так оно и случилось.
Белоярская атомная станция, вторая в СССР после Обнинской, была объявлена Всесоюзной комсомольской стройкой. Сюда по зову неуёмных сердец съезжались комсомольцы-добровольцы с Украины, из Ленинграда и других мест необъятного Советского Союза. Однако и здесь не обошлось без шумного происшествия. Один из комсомольцев, для которого комсомольская символика была чем-то вроде святыни, принёс в штаб отряда скомканную комсомольскую путёвку, обнаруженную в лесу. На путёвке была проставлена фамилия владельца, направленного на стройку свердловским комитетом ВЛКСМ. Штаб, возглавляемый Николаем Скробовым, выпускником ФТФ того года, принял решение рассмотреть на общем собрании персональное дело комсомольца, порочащего честь факультета и ленинского комсомола. В назначенный час организаторы собрания, проводимого в огромной солдатской палатке-столовой, предложили избрать председателем собрания студента химической кафедры, выпускника суворовского училища, но их ждал сюрприз, заготовленный оппозицией. Общественная защита персональщика, возглавляемая Виктором Найдёновым, выдвинула альтернативную кандидатуру студента третьего курса, комсорга группы ФТ-60, стало быть, меня. Началась битва за председательское кресло, длившаяся с полчаса. Обе стороны понимали, что от председателя собрания зависит его исход.
Наконец большинством голосов бразды правления были вручены в мои демократические руки. Защита торжествовала. Начались бесконечные прения. Владелец путёвки утверждал, что бережно хранил её в тумбочке, доступ к которой был открыт для всех и каждого, чем мог воспользоваться злоумышленник, устроивший непредвиденную каверзу. Поступали конструктивные предложения направить путёвку на судебно-медицинскую экспертизу. Один из выступающих произнёс горячую речь в защиту обвиняемого, который «…всегда готов прийти на помощь товарищу в трудную минуту. Когда у меня сломалась лопата, то он без колебаний отдал мне своё орудие труда для перемещения грунта». От состояния инвентаря собрание перекинулось на злободневные вопросы жизни лагеря. Умывальников мало, бани нет, с туалетами чёрт-те что; и никакой культурной жизни. На первом ряду руководящих товарищей, оказавшихся в роли ответчиков, наблюдалось замешательство. Как председатель я дал возможность бойцам строительного отряда их помурыжить. На исходе третьего часа, воспользовавшись паузой, я поставил на голосование предложение ограничиться обсуждением персонального дела, которое было принято явным большинством, и закрыл говорильню.
С нашего трудового почина Белоярская АЭС уже через три года дала ток, а через двадцать лет стала первой и до сего дня единственной в мире станцией, мощные реакторы которой БН-600, а затем и БН-800, работают на быстрых нейтронах. А это что за чудо? В «быстрых» реакторах не устанавливают замедлители нейтронов, энергия которых остаётся близкой к максимальной энергии деления, что позволяет значительно улучшить технические показатели станции и расширить топливную базу путём получения другого делящегося изотопа, плутония-239.
В этих реакторах уран-238 не поддерживает цепную реакцию, а ловит и поглощает нейтроны, превращаясь в плутоний-239, который применяется в реакторах на медленных (тепловых) нейтронах. Быстрый реактор способен в зоне воспроизводства наработать больше делящегося материала, чем он расходуется для производства электроэнергии в активной части. Этот «избыток» нового топлива на Горно-химическом комбинате, размещённом в горных выработках Красноярского края (город Железногорск), дополняют из накопившихся запасов отвального (обеднённого) урана, получая смешанное уран-плутониевое топливо для АЭС (МОКС-топливо), и направляют на тепловые АЭС. Его использование позволяет извлекать из природного урана в сто раз больше энергии, чем при классической схеме. Таким образом, ядерный цикл замыкается практически без расходования дополнительного топлива.
